Отец Силуан: «Сегодня нации дан второй шанс вернуться к своим истокам»

14 мая 2016
Интервью

Почему история должна оставаться неизменной, являются ли сегодняшние экономические проблемы следствием попущения Божьего, в чем заключаются минусы социальных сетей и плюсы православных праздников в формате open-air рассказал в интервью «Казанскому репортеру» настоятель Успенского монастыря отец Силуан. Беседа состоялась вскоре после открытия в Свияжске Музея Гражданской войны, о котором он также отозвался положительно.

– Для меня Свияжск всегда был не только историческим местом, но и местом религиозного поклонения. И теперь в музейном комплексе появляется музей Гражданской войны, которая является, скажем, не самой светлой страницей истории РПЦ. Как вы к этому относитесь?

– Любая война – трагедия. А когда война внутри народа – это трагедия вдвойне. И не знать эти события, или делать вид, что ничего не было – неправильно. Тем более что Свияжск в Гражданской войне сыграл важную роль. Мы знаем из истории, что здесь велись основные бои за Казань, в которых белое движение потерпело сокрушительное поражение и после этого уже не оправилось.

Важно отметить, что в музее представлена позиция как белого движения, так и советской власти, так что все достаточно объективно. Может быть, немножко акцент сделан на Троцком, так Троцкий действительно сыграл в этих боях решающую роль, о нем невозможно не сказать. И это не будет каким-то увековечиванием его памяти, а воссозданием того, что действительно было сто лет назад.

– Недавно митрополит Феофан отрицательно высказался об открытии «музея Троцкого».

– Я еще раз подчеркну: это не музей Троцкого. Митрополита тогда неправильно информировали. Если бы меня спросили об открытии «музея Троцкого», я бы сам отрицательно высказался. Однако этот персонаж был, и вычеркивать его тоже нельзя. Историю надо знать такой, какая она есть, переписывать ее в угоду временным веяниям нельзя.

Мне много приходится общаться непосредственно в Свияжске и вообще – народ историю очень плохо знает. Математику можно понимать или не понимать, литературу можно любить или не любить, но историю и географию наш народ очень плохо знает. Особенно молодежь. В музее не отдается предпочтений, красные или белые – там все объективно. Хорошо, что такой музей есть.

– Редко бывает настолько объективно?

– Да, редко. Какие-то письма красноармейцев, какие-то письма белогвардейцев, заметки. Представлены и те, и другие, то есть там не сказано, что это черное, а это белое, это плохо, а это хорошо. Каждый должен по-своему смотреть, наследниками чего мы являемся.

– А как вы сами относитесь к этой части истории?

– Для меня как для священнослужителя падение Российской империи и поражение белого движения – это трагедия. Но это было, с одной стороны, следствием ряда исторических закономерностей, с другой – промыслом Божьим. То есть попущением русскому народу за богоотступничество, за клятвопреступление перед императором. Большевики в этом случае были как бич Божий для нации.

– Интересная позиция, что красноармейцы – это что-то вроде бича Божьего...

– Не красноармейцы, а советская власть.

– Да. Сейчас тоже есть, на мой взгляд, внешнеполитические и экономические проблемы. Можно ли провести аналогию?

– Что касается сегодняшней ситуации, если говорить обо мне, напасти, которые сваливаются на мою голову, – это либо Божье испытание моей веры, либо попущение Божье или вразумления мне за мою личную греховность. Если говорить в целом о стране и сложностях, то это общемировые тенденции.

Экономические сложности... Я не экономист, но, наверное, надо лучше экономическую политику строить, я в этом мало что понимаю. Я и другие серьезно думающие люди сегодня рассматривают, что Господь дал русской нации вторую попытку. Тот факт, что сегодня, казалось бы, из такого безбожия, после 70 лет серьезного национального кризиса, чтобы все это возродилось – это чудо. Это милость Божья. Сегодня нации дан второй шанс вернуться к своим истокам, к вере, возможность не просто номинально быть верующими, но молиться и жить, согласно евангельским заповедям, к чему призван каждый из нас.

– В последнее время заметно, что церковь стала более открытой, более медийной. Как по вашему, такие изменения действительно есть?

– Надо понимать, что до 1917-го года церковь очень плотно участвовала в жизни общества. История русского государства, история русской церкви с момента крещения Руси – это по сути история одного и того же народа. После 17-го года церковь была загнана в некое гетто. Конечно, упоминать о церкви было нельзя, священник не имел право в подряснике выйти, это считалось религиозной пропагандой, за это могли просто посадить.

Сегодня церковь, которая состоит из современных людей, отнюдь не сектантов, имеет возможность общаться с людьми, говорить через прессу, через телевидение, интернет, социальные сети. Церковь, конечно, много сегодня выступает, тем более, что сами журналисты любят задавать вопросы по тем или иным проблема. Есть несколько самых активных церковных деятелей, к кому чаще всего обращаются. Я считаю, что это нормально, закономерно.

– Вы сами производите впечатление прогрессивного священнослужителя. У вас есть аккаунт в социальных сетях?

– Нет, слава Богу.

– Почему «слава Богу»?

– Мне хватает живого общения. В социальные сети можно так зарыться, что оттуда не вылезешь. В то время как мне, будучи настоятелем действующего монастыря, надо больше общаться с собственной братией, с прихожанами. Если они обращаются, это в миллион раз сложнее, чем все социальные сети. А сейчас, с мессенджерами вроде WhatsApp и Viber, когда у тебя больше тысячи контактов, в какой-нибудь праздник всех нужно поздравить и никого не забыть.

Что касается прогрессивности, термин несколько двоякий. По-вашему, я предлагаю что-то обновить в церкви или просто могу говорить современным языком с современным человеком?

– Ближе ко второму...

– Я считаю, что это нормальное явление. Нужно уметь объяснить популярно, доступно на понятном языке.

– А в чем здесь могут быть сложности?

– Сложность в том, что надо говорить с тем или иным человеком, согласно его образованию, традициям, на его языке, не отрываясь от догматов, объяснить современным языком.

– Какие, на ваш взгляд, произошли изменения в татарстанской митрополии?

– Не мне характеризовать положительные или отрицательные изменения. Отрицательного, слава Богу, ничего нет. Храмы не закрываются, литургии как служились, так и служатся. Что касается того, что пришел новый митрополит, у него немного другая жизненная позиция, но это, наверное, закономерно, это естественно. Мы послушники церкви и всему, что в пределах канонов и традиций, мы обязаны быть послушны.

Митрополит Феофан очень энергичный, удивляемся, откуда у него столько энергии. Нам приходиться во много раз активнее трудиться, чем при митрополите Анастасии – это однозначно. Нельзя сказать, хорошо это или плохо, но это факт.

– Не так давно в Казани впервые провели пасхальный вечер в театре им. Качалова. Хорошо ли, когда у церковного праздника, который сконцентрирован исключительно в пределах церкви, появляется какая-то светская часть?

– Почему нет? Даже крестный ход может оказаться не очень здоровым, и на службе могут возникнуть проблемы: хор – не знаю что будет петь, священник – не знаю что служить. А у светского мероприятия могут быть положительные черты и смысл. Важно, как это делается, как это поставлено, к чему это приводит. Жалко на самом деле, что мало кто знает про этот концерт. Если бы был open-air, это привлекло бы намного больше людей. Другое дело, что open-air'ов на тему православных праздников, честно сказать, еще не было. Концерты – да, собрания – да, какие-то чаепития – да. Пасхальный вечер – в пределах традиций, просто событие вышло расширенное. Не удивлюсь, если будет и open-air.

– Зал был полный. Может быть, не хватило информирования, но даже при таком уровне было достаточно людей.

– На Рождество я был в БКЗ, там тоже был переполненный зал. Это было актуально и востребовано. На службе митрополита видят больше молящимся, а здесь он очень много общается, отвечает на многие вопросы, которые звучат, и поэтому не мне оценивать, хорошо это или плохо. Я могу сказать, что радует движение, что мы не сидим в своем приходе. Приезжая туда, ты встречаешься с тем, с кем мы, может, еще полгода не увиделся бы просто потому, что каждый занят своим делом.

Беседовал Александр Артемьев.

Комментарии