​Качаловцы решили вопрос: жить или не жить

20 декабря 2022
Культура


Казанский академический русский Большой драматический театр имени В.И. Качалова подарил театралам предновогоднюю премьеру. В числе первых «Секрет её молодости» посмотрел и культурный обозреватель «Казанского репортёра».

Фантастическая история гречанки Элины Макропулос, рассказанная Карелом Чапеком, впервые была представлена публике 21 ноября 1922 года в пражском Городском театре на Краловых Виноградах. Уже через пару лет Леош Яначек написал на чапековский сюжет оперу. Русский перевод «Дело Макропулоса» (именно так названа пьеса автором) появился в 1940 году, однако эталонным стал перевод, сделанный Тамарой Аксель в 1958 году. Впрочем, Казанский академический русский Большой драматический театр имени В.И. Качалова сделал собственный вариант пьесы.

«Дело Макропулоса», в русском переводе превратившееся в «Средство Макропулоса», авторы спектакля в одном из старейших театров России озаглавили – «Секрет её молодости», что ассоциативно воскрешает в памяти название киномюзикла Евгения Гинзбурга – «Рецепт её молодости». Уже первое знакомство с программкой рождает у искушённого театрала ряд вопросов и – как следствие – неодолимое любопытство узнать, чем же тут всё закончится по мысли режиссёра-постановщика спектакля Ильи Славутского.

В перечне действующих лиц отсутствуют две ключевые фигуры – Янек Прус и Кристина Витек. Это значит, что в спектакле не только вымарана любовная линия молодых людей, но и смещены акценты в оценке происходящего на сцене. Предательство любимой и самоубийство Янека Пруса – поворотные моменты в изменении мировосприятия главной героини. А исчезновение Кристины Витек вносит интригу в спектакль, поскольку именно она должна была бы поставить финальную точку в этой истории: «Только юность может так красиво сжечь... наш страх смерти», – скажет о ней в оригинальном тексте адвокат Коленатый, по каким-то неведомым мне причинам поменявший в казанской интерпретации фамилию на Блюменталь.

Впрочем, в перечне обнаруживается не только недостача, но и избыток. Появляется свита главной героини – парень и девушка, семь артистов Пражской оперы, вездесущий папарацци и Моцарт. В его «Волшебной флейте» и поёт Царицу Ночи – властительницу холодной звёздной вечной тьмы – божественная Эмилия Марти, под чьим именем скрывается Элина Макропулос. Выступившая в роли гречанки Елена Ряшина прекрасно справилась с образом оперной певицы, её сопрано заставило зрителей поверить в то, что мы действительно находимся в стенах Пражской оперы. Любопытно, что в опере Леоша Яначека Эмилия Марти тоже поёт сопрано.

Едва раскрылся занавес, мы погрузились в мир Моцарта. Спектакль начался сценой в опере, хотя Карел Чапек начинает своё повествование в адвокатской конторе. И это опять сместило акценты в философической истории о долгожительстве. Если чешскому классику интересны взаимоотношения жизни, смерти и любви, то Илья Славутский выстраивает треугольник страстей так: жизнь – смерть – искусство.

Неоренессанс с богато украшенным интерьером и богатство красок и деталей платьев – таковы декорации и костюмы, выдающие изысканное эстетство режиссёра, которому любовно потакают Александр Патраков и Елена Четверткова.

Семеро в бронзовом с золотым отливом то скрывают свои лица под причудливыми масками, то открывают их, тем самым демонстрируя нам – на сцене они или за кулисами. Это такой хор – коллективный участник древнегреческого драматического представления.

Благородные пастельные тона одежд горожан, волей рока вовлечённых в дело Макропулоса, – архивариуса Витека (Марат Голубев), адвоката Блюменталя (Алексей Захаров), барона Ярослава Пруса (Александр Малинин), Альберта Макгегора (Павел Лазарев) и репортёра Валенты (Алексей Жучков) – выдают в них второй хор.

Если первый хор – голос мира кулис, то второй – голос народа.

И тот, и другой голос – явственно лживы.

Но и сама Эмилия Марти – женщина с многочисленными именами и разнообразными биографиями – тоже не слишком искренняя и откровенная. Став подопытным существом для своего отца, открывшего средство жить триста лет не старея, она оказалась обречена на долгое одинокое бессмысленное путешествие по жизни.

Ну-ка, взглянем ещё раз в программку: комедия в двух действиях – написано в ней. Комедия, а это значит, что на протяжении всего действа на сцене ведётся борьба с чем-то обыденным и низким причём такими же ничтожными, смешными и нелепыми методами, и участники этой борьбы никак серьёзно не пострадают при проигрыше. Аристотель полагал, что комедия – воспроизведение дурного, порочного, но не вызывающего отвращение.

В этой истории все персонажи без исключения дурны, порочны, но мы снисходительно относимся к ним хотя бы потому, что и сами не без греха.

Эмилию Марти сопровождают Бамбито (Владимир Леонтьев) и Аллоизия (Миляуша Ахматова) – этакие «двое из ларца одинаковы с лица». Они тенью скользят возле хозяйки, выполняя, а иногда даже предугадывая её желания. Но в их поведении есть нечто такое, что мы понимаем: они знают о повелительнице нечто такое, что даёт им право иронично поглядывать на неё сверху вниз, публично не показывая этого. Но что и как происходит, когда они остаются вне нашего наблюдения? Суметь сыграть полутона эмоций – дорогого стоит.

Ещё одним персонажем, сотканным из множества мгновенно сменяющих друг друга чувств, должен был бы стать, по всей видимости, граф Гаук фон Шендорф (Илья Скрябин). Его пурпурное одеяние и способ передвижения – механизированное инвалидное кресло – выделяют его из толпы, в общем-то, однообразных человекоподобных существ. В отличие от всех прочих героев истории, в нём ещё живут настоящие чувства, он способен любить, он лелеет в себе искусство – пусть примитивное, вульгарное, незамысловатое, но искусство.

Апельсин и лимоны.

Ай, разбилась любовь со звоном.

Лимон, апельсины.

Ай, у девчонки, у девчонки красивой.

Лимоны.

(А солнце играло с травой зелёной.)

Апельсины.

(Играло с волною синей.) – игриво напевает он немудрёную песенку на слова Федерико Гарсии Лорки, признав в нынешней оперной примадонне Эмилии Марти знойную испанскую цыганку Эсмеральду Монтес: «Она пела и плясала на базарах, понимаете? Боже мой, все сходили по ней с ума! Ай да гитана! Как щёлкнет кастаньетами!» Престарелый, выживший из ума Гаук фон Шендорф ни на что не претендует, лишь бы мадемуазель Марти позволила называть её Эсмеральдой и напевать ей эту немудрёную песенку. Илья Скрябин филигранно создаёт эту эмоциональную характеристику своего героя, оставляя, впрочем, право зрителю самому решать: былое ли чувство вспыхнуло в его груди или ему просто жаль своей безвозвратно ушедшей молодости.

Интересен и тот рисунок роли, который предлагает нам Павел Лазарев в образе Альберта Макгрегора. Его герой совершенно не похож на героя Карела Чапека, играющего на чувствах влюблённых в него женщин и легко готового променять одну «любовь до гроба» на другую. Альберт Макгрегор Павла Лазарева точен в своих расчётах, ему нет дела до всяческих амуров. И в этом он схож со своим процессуальным противником бароном Ярославом Прусом. Он достаточно консервативен, стремится получить высококачественный товар за свои деньги и не склонен к сентиментальным излияниям. Баварская шляпа с праздничным фейерверком или феодальным значком, надетая на нём, лишь подчёркивает эти особенности его характера. Александр Малинин, весьма точно и выразительно играющий его, через внешние проявления умеет рассказать о лучших духовных чертах своего персонажа: сдержан при любых обстоятельствах, горд своей родословной и предельно честен, даже если это идёт ему во вред.

А вот что касается представителей юридической конторы – архивариуса Витека и адвоката Блюменталя, то их вообще мало волнуют люди как таковые. Марат Голубев в роли архивариуса – суховат, погружён в бумаги, для него важнее продлить процесс любой ценой, потому что он имеет уже вековую историческую ценность и так далее. Лишив его дочери, игравшей в пьесе Карела Чапека существенное значение, режиссёр вычеркнул из облика Витека все человеческие слабости. Алексей Захаров в роли адвоката лукав, но абсолютно не честолюбив, что тоже ставит под сомнение присутствие в его теле человеческой души.

Поэтому, когда во втором действии вдруг все эти человекообразные появляются в сцене, где Гаук фон Шендорф в очередной раз напевает свою немудрёную песенку, пританцовывая на испанский манер – всё это кажется дешёвым фарсом, провинциальным водевильчиком и разрушает стильность спектакля.

Но режиссёру этого мало. В финале уже все персонажи спектакля забавляются этим водевильчиком, распевая про лимоны и апельсины. И главная важная сущностная мысль – о вечности настоящего искусства, намеченная в конце первого акта, – растворяется в вульгарном и бессмысленном.

«Мы уходим, а красота остается. Ибо мы направляемся к будущему, а красота есть вечное настоящее», – заметил Иосиф Бродский в «Набережной неисцелимых». А что остаётся, когда уходит красота?..

В заключительном монологе, произнесённым от лица Элины Макропулос, нашедшей смысл в своём трёхсотлетнем существовании, Елена Ряшина чрезвычайно убедительна: «Вы и так счастливы, глупые. За вашу короткую жизнь вы не успеваете всем насладиться, пресытиться, и поэтому так легко верите в любовь, деньги, добродетель, в прогресс, да Бог ещё знает во что. В конце концов, у вас есть дети, вот вам и вечная жизнь. Не должен человек жить так долго, до ста лет ещё можно выдержать, а потом начинаешь понимать, что всё зря.

Только искусство имеет ценность в этом мире, оно – наивысшая степень надежды, а возможно, наша последняя надежда. Когда я пою, человек становится лучше! Нет, не навсегда, конечно. Люди никогда не меняются, ничто не может их изменить. Я пою для того, чтобы мир стал чуточку симпатичнее, чем был до сих пор!»

Этой красотой, которая остаётся, этим миром лучшего, этой надеждой на исправление пороков в спектакле выступает Моцарт, блистательно сыгранный Леонидом Тимашевым. Минималистически скупо артист показывает своего персонажа. Здесь нет ни ужимок, ни прыжков, ни бесконечного кружения по сцене, характерных для сценографического почерка Славутских. Моцарт Леонида Тимашева неспешен, бессловесен (известные трудности перевода вечности в слово), прост…

Ему-то, по справедливости, и должен достаться эликсир вечной жизни. Но ему не нужны эликсиры. Он вечен своим творчеством…

Жить или не жить триста лет? Спектакль «Секрет её молодости» даёт на этот вопрос свой ответ. Он не совсем такой как у Карела Чапека. И уж вовсе не похож на ответ Бернарда Шоу, с которым полемизировал Карел Чапек. И, возможно, отличается от ответов зрителей, которые пришли и ещё не раз придут в Казанский академический русский Большой драматический театр имени В.И. Качалова на это действо. Но он есть. И в этом главное достоинство предновогодней премьеры.


Зиновий Бельцев.

Комментарии

Присоединяйтесь к нам в соцсетях!