​«Concordia»: пенталогия родины Солнца

18 ноября 2021
Культура

На четвёртом фестивальном концерте XI Международного фестиваля современной музыки имени Софии Губайдулиной «Concordia» прозвучала самая экзотическая программа. Таинства японской музыки постигал и обозреватель «Казанского репортера».

Долгое время сами японцы называли своё государство «Ямато» – «великая гармония». Но услышав, как их страну называют китайцы, они и сами, начиная с 670 года, стали называть свою страну «Ниппон», что можно перевести как «родина Солнца». В 1868 году красный солнечный диск появился и на японском флаге. Это больше соответствовало легенде о том, что императоры островного государства являются прямыми потомками богини Солнца Аматэрасу.

Музыкальная культура в Японии существует с древних времён, однако европейцы практически ничего о ней не знали. Да и сейчас вряд ли кто сходу назовёт пару-тройку имён японских композиторов или сможет напеть японскую мелодию.

– Япония на протяжении нескольких столетий находилась в самоизоляции, только во второй половине XIX века она открылась миру, – рассказывал молодой японский дирижёр Юта Симидзу, в этот вечер поднявшийся на сцену Государственного Большого концертного зала имени Салиха Сайдашева. – Потом нашу страну начали посещать иностранцы. Таким образом Япония познакомилась и с европейской классической музыкой и вообще с европейским искусством. С тех пор музыкальное развитие достигло определённых успехов. Сейчас только в Токио более десяти консерваторий и более двадцати симфонических оркестров. А недавно открылся первый оперный театр.


Юта Симидзу – тридцать восемь лет. Он родился, вырос и получил образование в Токио, потом учился в Санкт-Петербургской государственной консерватории имени Н.А. Римского-Корсакова. Дирижировал Санкт-Петербургским камерным оркестром CapreDiem, Софийским оркестром ClassicFM (Болгария), Румынской королевской камератой и Филармоническим оркестром имени Джордже Энеску (Румыния), Бразильским симфоническим оркестром. И вот теперь он знакомил казанских меломанов с современной академической музыкой Японии, встав за дирижёрский пульт Государственного симфонического оркестра Республики Татарстан.

Из пяти произведений, выбранных для программы четвёртого фестивального концерта «Concordia», четыре прозвучали на казанской земле впервые.

Тору Такэмицу – талантливый самоучка, чьё творчество высоко оценил Игорь Стравинский. Его первым учителем, как говорил композитор, было радио, по которому передавали музыку, фортепианную клавиатуру он рисовал на бумаге, так как его семья не могла позволить купить себе инструмент, а музыкальное образование Тору Такэмицу ограничилось несколькими частными уроками с японскими композиторами Ясудзи Киесе и Фумио Хаясакой. «Японский идеал звука – это звук, достигающий в процессе постоянной отделки и совершенствования выразительности дуновения ветра, звучащего в бамбуковой роще», – писал он в одной из своих многочисленных музыковедческих работ.

«Нами-но-Бон» – драма, транслировавшаяся на NHK в 1983 году, повествует о судьбе японских иммигрантов на Гавайях. Косаку Яманами, родом из Хиросимы, покинул Японию ещё до начала Второй мировой войны. Нападение японской армии на Перл-Харбор существенно изменило его судьбу: США и Япония стали врагами, а сын главного героя стал сотрудничать с американскими военными, чуть позже сбросившими атомную бомбу на родной дом Косаку Яманами. О-бон – день поминовения ушедших предков. Поэтому название фильма можно было бы перевести как «Волна воспоминаний». Нежный, чистый звук мелодии сюиты из музыки к этому телефильму наполнен светлой скорбью. Здесь явственно чувствуется как Тору Такэмицу достиг синтеза японской и европейской мелодических культур. Для творчества этого композитора характерно то, что японское чувство звука выражено авангардными композиционными приёмами. Однако наши симфоники не смогли в полной мере проникнуть в таинство японской мелодики, и потому «Нами-но-Бон» прозвучало как истинно европейское сочинение.

Впрочем, дирижёр Юта Симидзу остался удовлетворён качеством звучания.

– Конечно, непросто иностранцам объяснить, что хотел сказать композитор и на какие традиции японской музыкальной культуры он опирался, но у вас очень хороший профессиональный коллектив, который быстро схватывает и выдаёт хороший результат на сцене, – сказал он.

Другой музыкальной премьерой стал Концерт № 3 для фортепиано с оркестром. Дай Фудзикура написал его в 2018 году, выполняя совместный заказ Филармонического оркестра Монте-Карло, Симфонического оркестра Ёмиури и Оркестра Романдской Швейцарии.

Этот молодой инструменталист принял решение сочинять музыку в западных традициях в семь лет, когда впервые услышал Баха и Моцарта. В пятнадцатилетнем возрасте он поступил в лондонский музыкальный Тринити-колледж. И теперь произведения сорокачетырёхлетнего композитора исполняют ведущие оркестры мира.

Едва на сцену вышла солистка – тридцативосьмилетняя Ю Косуге, о которой «Frankfurter Allgemeine Zeitung» отозвалась так: «Её pianissimo – словно кончик ангельского крыла касается вашей щеки», зал взорвался аплодисментами. Эта японская пианистка с одинаковым успехом даёт более полусотни концертов в год в самых известных залах мира.

«Импульс» – такое название дал композитор своему Третьему концерту – открывается с тончайших переливов фортепиано и ксилофона. Звон нарастает, обретает мощь звучания, отличная техника тонкого и жёсткого прикосновения к клавиатуре Ю Косуге превращает математически сложную функцию, заложенную в opus’е Фудзикурой, в сказочный образ, родственный по духу образам Стравинского: словно хрустальные птицы слетаются в звёздный сад. Говорят, что автор Концерта № 3 для фортепиано с оркестром, услышав, как играет Ю Косуге его произведение, был поражён: пианистка заставила инструмент зазвучать по-новому, не так, как он обычно звучит в классических концертах.

Внезапная и быстроисчезающая мелодия, журча и переливаясь искорками алмазных капель, наполняла зал, фортепьяно отбивало жёсткий ритм, большой барабан реагировал на него биением, подобным японскому барабану, струнные красочно наполняли пространство неосознанной тревожностью, солист и оркестранты со свежей чувственностью вели диалог душ через музыку.

«Было очень весело сыграть российскую премьеру Концерта для фортепиано с оркестром № 3 “Импульс” с Государственным симфоническим оркестром РТ», – призналась в соцсетях Ю Косуге вскоре после выступления.

Акира Ифукубе – один из самых известных современных японских композиторов – тоже самоучка. Говорят, что он решил стать композитором в возрасте четырнадцати лет, после того как услышал по радио исполнение балета Игоря Стравинского «Весна Священная». Влияние западноевропейской музыки на него было столь сильным, что, появившись на свет 31 мая, он говорил, что его день рождения 7 марта, как и у Мориса Равеля.

«Японскую сюиту» он написал в девятнадцать лет. И аранжировал её в симфоническую музыку, когда ему было уже семьдесят семь лет. Так что дата рождения этого произведения тоже двойная, как и у его автора – 1933 и 1991 годы.

Юта Симидзу дал сигнал к началу. И на слушателей обрушилась суровая мощь вступления, имитирующего японский барабан. Струнные, духовые и ударные слились в завораживающем мощной, витальной полнозвучностью ритме. Барабанный ритм повторялся то с сильным, то со слабым исполнением, рисуя волнение людей, которые без ума от Бон Одори – народного развлечения, история которого насчитывает почти шесть сотен лет. Но его вдруг сменила вариация, исполняющаяся на деревянных духовых, в которой тема, напоминающая японские детские песни, меняет форму и повторяется много раз. Медные духовые и струнные вступили с деревянными духовыми в диалог, то и дело обрываемый ударными. Звук деревянных духовых становился всё пронзительнее и уже не тонул в басовых и теноровых регистрах виолончелей и контрабасов. Это меланхолическая кудоки – оплакивание несчастий и страданий артиста, вынужденного веселиться и танцевать для потехи публики. Но горестям не место на торжествах: уже видны фонари над головами участников парада, одетых как воины-самураи. Тяжёлая маршевая мелодия нарастала, чтобы внезапно оборваться в кульминации.

Всё произведение представляет собой воспоминания композитора о народных празднествах Бон, Танабата и Небута. Из-за этого «смущающего» этнического звучания «Японскую сюиту» долгое время не играли и не записывали. Но премьерное её исполнение в Казани показало, что музыка не имеет границ понимания.

«Симфонический триптих» Ясуси Акутагавы, продолживший наше знакомство с академической музыкой Японии, был написан в 1948 году, когда прославленный композитор и дирижёр, сын классика японской литературы Рюноскэ Акутагавы, ещё был студентом Токийской музыкальной академии.

Музыка текла непрерывным мелодичным потоком, заполняя пространство лёгкими звуками, наполненными гармонией музыки и природы. Приглашённый аккомпанементом фагота, кларнет играл первую тему, затем она перешла на деревянные духовые и струнные инструменты, рождая вторую тему, чтобы родить в звучании виолончели третью тему. Ритмические фигуры одновременно напоминали «Весну Священную», «Жар-Птицу» и «Петрушку» Игоря Стравинского. Пасторальная мелодия кларнета, флейты, гобоя и струнных постепенно нарастала и превращалась в полный оркестр. Затем тема, чем-то напомнившая творения Сергея Прокофьева, появилась на первой скрипке и распространилась по всему оркестру.

Ясуси Акутагава будто иронизировал над самим собой, поддавшимся влиянию советских композиторов. Шесть лет спустя после написания «Симфонического триптиха» он, всё же, нелегально въехал в СССР, где завёл дружбу с Дмитрием Шостаковичем, Арамом Хачатуряном и Дмитрием Кабалевским. И Государственный симфонический оркестр Республики Татарстан блистательно сумел ухватить эту самоиронию композитора и выразить её в тончайших исполнительских нюансах.

Завершало четвёртый фестивальный вечер премьерное исполнение «Рапсодии для оркестра» Юдзо Тоямы – старейшего действующего дирижёра Японии, отметившего девяностолетие в мае этого года.

Это самое известное его сочинение, написанное в 1960 году на основе шести японских народных песен – «Анта гата доко са», «Сёран буси», «Танко буси», «Кусимото буси», «Синано Оиваке» и «Ягибуши». Первоначально «Рапсодия для оркестра» длилась около двадцати двух минут, но дирижёр Хироюки Иваки, готовивший первое исполнение, сократил её до семи минут. Говорят, что спустя долгое время Тояма признал его правоту: «Благодаря этому сокращению, она стала большим хитом».

Этот opus весьма специфичен для исполнения, его, по указаниям композитора, играют чувственно, независимо от партитуры. Например, если иностранный оркестр, не знающий «Ягибуши», играет в ритме, соответствующем партитуре, атмосферы всё равно не достигнешь, но любой, кто живёт в Японии, не зная партитуры, может сыграть её блестяще. В «Синано Оиваке» в соло на флейте звенит колокольчик, но Юдзо Тояма подчеркнул, что вовсе не обязательно делать это. Поэтому настроение «Рапсодии для оркестра» меняется в зависимости от желаний исполнителя.

Музыканты Государственного симфонического оркестра Республики Татарстан и дирижёр Юта Симидзу сумели создать из этого произведения маленький спектакль, наполнив opus Юдзо Тоямы атмосферой японских народных фестивалей, полных героики и лиризма.


Зиновий Бельцев.

Комментарии