​«Concordia»: дорогами немецкой музыкальной истории

15 ноября 2021
Культура


В Казани продолжается крупнейший музыкальный форум «Concordia». Обозреватель «Казанского репортера» услышал ещё три премьерных исполнения произведений современных немецких композиторов.

Всю вторую половину ХХ века академическая музыка Германии не переставала удивлять. Это была уже совсем не та, привычная нам по произведениям Баха, Бетховена и Брамса, великая немецкая традиция, о которой менторским тоном повествуют профессиональные музыкальные критики. Современное состояние музыкального мира лучше, чем итальянец Лучано Берио и не опишешь: «Музыка есть всё, что слушается с намерением слышать музыку». Карлхайнц Штокхаузен и Нильс Фрам, Ханс Циммер и Карлос Сипа, Макс Рихтер и Оскар Шустер – разнообразие стилей и подходов к сочинению музыки настолько различно, что, наверное, и не стоит утруждать себя попытками загнать современную немецкую академическую музыку в какие-то привычно-стандартные рамки. Хорошо или плохо освоенная классика сегодня не удержит внимание публики, и композиторы это поняли уже давно. Публика ждёт, чтобы её обманывали, нарушая привычное и комфортное в аудиовосприятии.

Для нынешнего знакомства казанских меломанов с новой музыкой Германии устроители концерта отобрали произведения Йоханнеса Мочманна, Бирке Жасмин Бертельсмайер и Ганса Вернера Хенце, в полной мере отвечающих этим современным требованиям.

А исполнительскими «изюминками» третьего концерта XI Международного фестиваля современной музыки имени Софии Губайдулиной «Concordia» стали выступления всемирно известного пианиста, офицера Ордена Британской Империи за заслуги перед музыкой Барри Дугласа и немецкого дирижёра и композитора, выдающегося интерпретатора современной музыки Петера Тиллинга.

Фестивальный вечер открыла премьера молодого немецкого композитора Бирке Жасмин Бертельсмайер «Zimzum». Она начала сочинять очень рано, первые произведения появились, когда Бирке Бертельсмайер было чуть больше семи лет. Сейчас ей сорок, и её называют одним из выдающихся композиторов современности, музыку которого исполняют лучшие оркестры мира.

Первое исполнение «Zimzum» состоялось в Мюнхене 31 мая 2015 года Бамбергским симфоническим оркестром. Спустя шесть лет это авангардистское произведение услышали и казанские меломаны в интерпретации Государственного симфонического оркестра Республики Татарстан. Пристрастие к персонажам и характеристикам, а также чувство двусмысленности, которое уже можно прочесть в названиях пьес – всё это отличительные черты творчества Бирке Бертельсмайер. Zim Zum – имя ангела, созданного Богом для выполнения грязной работы. В кабаллистике «tzimtzum» означает «пустое место». Что из этого стало базовым для творческой мысли автора лаконичной музыкальной истории – не ясно. Вязкость, липкость, тягучесть и бесконечная рутинность почти десятиминутной мелодии может быть трактована, исходя как из первого значения, так и из второго.

Взвывшие тромбоны обозначили начало «Zimzum», затем к ним присоединился медленный скрип струнных, потом бесконечная монотонность духовых растеклась по залу. Иногда Бирке Бертельсмайер очень специфична в своих музыкальных намёках, а иногда то, что вы слышите, невероятно раздражает. В такие мгновения вспоминается сказанное композитором: «Мы немного сбились с пути, иногда даже хвастаясь, что мы пишем не для публики, а для себя. Но публика всё ещё есть, и мы всё ещё хотим, чтобы она нас слушала». Петер Тиллинг был резок в своих движениях, добиваясь от оркестра такой же исполнительской резкости, и оригинальные, иногда чрезвычайно удивительные, изобретательно придуманные звуки создавали у слушателей новый опыт восприятия современной академической музыки.

Впрочем, открывать новые творческие миры – определённое искусство, которым в полной мере овладел Петер Тиллинг. Дирижёр, виолончелист и пианист, он уверен, когда музыкант, знаком с фантазийными замыслами композитора, исполнение становится лучше и точнее, а потому охотно включает в репертуар произведения своих современников. В своём недавнем интервью, говоря о пандемической консервации, Петер Тиллинг отметил: «В первую очередь мы должны подумать о молодых композиторах: они зависят от исполнения своих произведений». Быть может, именно этим объясняется выбор программы третьего фестивального концерта «Concordia».

«Transient» Йоханнеса Мочманна – вторая премьера вечера – впервые была сыграна в 2017 году Мюнхенским ансамблем Risonanze erranti, основанным Петером Тиллингом. Этот молодой немецкий композитор – ему всего лишь сорок три года – сам владеет мастерством игры на фортепиано, органе, гитаре и тромбоне, а сочинять начал в возрасте девяти лет. И ему нравится комбинировать в своих сочинениях разнообразные методы: классическое письмо, импровизацию на фортепиано, алгоритмическую композицию, искусственный интеллект. Поэтому его произведения исполняются как на фестивалях поп-музыки, так и на фестивалях классической музыки – Бетховенфест в Бонне, Давосский фестиваль, фестиваль «Гейдельбергская весна» в Хайдельберге и многих других. Музыковеды в один голос подчёркивают, что Йоханнес Мочманн, следуя дорогами немецкой музыкальной истории, поддерживает естественную связь с виртуозной композиционной традицией Баха, Малера, Хиндемита или Штокхаузена.

Композиция «Transient» построена на затухании музыкальных фраз – певучих, расплывающихся, тающих в мироздании. На сцене – лишь струнные и ударные. Атмосферная сумеречность первых и мелодичные перезвоны вторых рождали в воображении таинство путешествия сквозь волшебство тумана. Собственно, полное название этого сочинения – «Transient (… immer schweigender …)», что в переводе означает «Мимолётное (... всё тише ...)». Йоханнес Мочманн словно препарирует звуки и любуется полученным, ввергая слушателей в состояние медитации.

Третья премьера – Симфония № 4 Ганса Вернера Хенце появилась на свет в 1955 году как составная часть оперы «Король-олень». Но так случилось, что партитуру потребовали сократить чуть ли не наполовину. Хенце спас финал второго акта, превратив его в Четвёртую симфонию. В первоначальном оперном контексте музыка должна была сопровождать сцену, в которой король, волшебным образом превращённый в белого оленя, сбежал в лес и провёл там год, размышляя о своём будущем, прежде чем осознал, что он должен вернуться в человеческий мир.

Повествовательность и иллюстративность музыки – очевидна. Иначе и быть не могло в произведении, первоначально предназначавшемся для пения. Но это было бы слишком просто и банально, если бы мы ограничились этим объяснением. Ганс Вернер Хенце в момент создания Симфонии № 4 пытался совместить авангард и классические традиции. Его идеалом было стилистическое слияние Стравинского и Шёнберга. Изобретательность и эклектичность Симфонии № 4 – тому прямое доказательство.

В трактовке Петера Тиллинга и Государственного симфонического оркестра Республики Татарстан это произведение в значительной мере перекликалось с произведениями молодых немецких композиторов. Отход от сериализма как способа связать человеческий разум с миром и создать целостность при работе с предметом был акцентирован при исполнении произведения Ганса Вернера Хенце, отчего элементы обычной симфонической формы смотрелись как предчувствие абстрактного творчества композитора, отчётливо проявившегося в следующее десятилетие.

Между тем, в момент создания Симфонии № 4 он уже покинул Германию и поселился в Италии, где прожил до самой смерти в 2012 году. И произведения, созданные там, отражают согревающее влияние на него итальянской среды. «Король-олень» и выросшая из оперы Симфония № 4, по признанию композитора, – «дневник, автобиография, в которой рассказывается, как я открыл для себя музыку». Вот эту исповедальность и попытались приоткрыть татарстанские симфоники, направляемые немецким дирижёром.

Concerto soirée для фортепиано с оркестром итальянца Нино Рота, написанный в 1962 году, отличается ясностью изложения. На «Concordia» он прозвучал в исполнении одного из лучших пианистов мира Барри Дугласа.

Мелодия, гармония и ритм этого произведения во многом схожи с прикладными сочинениями Нино Рота, написанными для кино. Concerto soirée появился в 1961 году, вскоре после создания музыки к «Сладкой жизни». Некоторые из мелодий Concerto soirée прозвучат в балете 1967 года «Дорога», вдохновлённом одноимённым фильмом, и в кинокартине «Восемь с половиной».

Публика затаив дыхание следила за диалогом между острым фортепиано Барри Дугласа и Государственным симфоническим оркестром Республики Татарстан. Пианист подчеркивает угловатость своей партии, зазубренность ритма, что придаёт opus’у острый и возбуждающий характер.

Пять частей Concerto soirée – пять точно нарисованных настроений: вальс-фантазия, украшенный изящными фигурами, представляет добродушную пародию на Шопена, бальный танец – беззаботная и бойкая мелодия рояля сталкивается с агрессией духовых и ударных, воскрешая музыкальный образ Россини, романс, в котором меланхоличный рояль контрастирует с короткими репликами альта и виолончели в арабском стиле, квадрилья, сочетающая арпеджио духовых и настойчивость рояля, отсылает нас к беззаботности Пуленка и кан-кан, всё более и более живой и насмешливый, как у Оффенбаха, блестяще завершает произведение. Но при этом по музыкальному ландшафту Concerto soirée бродит какой-то грустный клоун. И эта иллюстративность в сочетании с нарочитой архаикой мелодизма придавала неотразимый шарм Concerto soirée.

Конечно же, Нино Рота доставляет своим интерпретаторам проблемы внезапными изменениями настроения, гармонических поворотов и ритмов, но Барри Дуглас и оркестр с вызывающей восторг ловкостью их преодолели.

Любимец английской королевы, Барри Дуглас, тем не менее, всегда подчёркивает своё ирландское происхождение. И когда ему говорят, что он играет как русский, с улыбкой парирует: «Джон Филд, великий ирландский пианист-композитор из Дублина, ближе к концу своей карьеры уехал жить на некоторое время в Санкт-Петербург и обучал целое поколение русских музыкантов, включая Глинку. Это не я играю как русские, это русские играют как ирландцы». Сейчас, когда пандемия приостановила концертную деятельность, Барри Дуглас был вынужден отменить ряд своих выступлений. Но в Казань он всё-таки приехал.

– Здесь потрясающий коллектив отличных музыкантов, с которыми я бы хотел сотрудничать ещё и ещё, – уточнил он.

«Concordia» достигла своего «экватора». Впереди нас ждут ещё два фестивальных вечера. Но каждый из них обещает такие же яркие и незабываемые программы японской и испанской музыки.


Зиновий Бельцев.

Комментарии