​Ритуальная история в театре кукол, сыгранная без кукол

22 мая 2021
Культура

В Татарском государственном театре кукол «Экият» состоялась премьера спектакля «Misterioso con anima». За необычным действом наблюдал культурный обозреватель «Казанского репортёра».

Первое, что ассоциативно всплыло в памяти при взгляде на афишу, – пушкинское предостережение двухсотлетней давности: «Латынь из моды вышла ныне». И всё же до сих пор нет-нет да и завернёт кто-либо заглавие на мёртвом языке. И если этот кто-то из оперно-балетного мира, скажем, то его поступок может быть объяснён желанием привлечь к спектаклю элитную публику. Но если спектакль рекомендован к просмотру с шести лет, то такой посул пропадёт втуне. Кстати, понятно, что означает слово «втуне»? Оно ведь тоже не из часто употребляемых в наши дни. Втуне – значит, напрасно.

Misterioso con anima – музыкальный термин. И переводится как рекомендация играть «таинственно, одухотворённо». Но многие ли потенциальные посетители кукольного театра с лёгкостью читают музыкальные термины? Может быть, стоило сделать и русскую надпись на афише? Впрочем, автор этого мистическо-чувственного произведения, говорят, резко воспротивился переводу. А автор – есть автор. Или даже больше, чем просто автор – творец. С ним не поспоришь. Творец слишком многолик для этого: Евгений Ибрагимов – так он представлен в программке как режиссёр-постановщик – и Шауох Ибрагим – так он обозначен как драматург «Misterioso con anima».

– Шауох – это наше родовое имя, – поясняет Ибрагимов. – Я черкес из Северного Кавказа. Родился и вырос там. Потом поехал учиться в Петербург. С тех пор путешествую по всему свету. Я там, где хочу и где меня хотят.

Невысокий коренастый с острыми кончиками усов и тюбетейкой на голове, Евгений Ибрагимов неуловимо вызывает ассоциации и с Алдаром Косе, и с Ходжой Насретдином, и с Ахмет-акаем, и с Шумбаем-ага. Он успел поработать и в Национальном хакасском театре кукол в Абакане, и в Красноярском театре кукол, и в Эстонском кукольном и молодёжном театре в Таллинне, и даже основал кукольный театр Divadlo pod Šťastnou Hvězdou в Ческе-Будеёвице. Оставаясь подданным России, прописанным в городе на Неве, Ибрагимов со своей семьёй уже давно живёт в Чехии.

И это не единственная парадоксальная грань сотворённого им пространства.

Убеждённый, что куклам противопоказан текст, автор строит своё представление исключительно на движении. Здесь нет повествования как такового. Здесь нет ни диалогов, ни монологов. Потому и сюжет-то для многих зрителей остаётся под вопросом.

– Сюжетов много, – возражает Евгений Николаевич. – Мы не стали педалировать и что-либо объяснять. Если дети «6+» не будут их понимать, напишете перед шестёркой единичку. Дети должны приходить с родителями, чтобы им было у кого интересоваться: а это что, а это почему так. И родители должны подготовиться к восприятию спектакля, чтоб лицом в грязь не ударить перед своими же детьми.

Чуть более, чем часовое действо распадается на множество картин, каждая из которых наполнена неимоверным количеством символов – от луны и солнца в руках девушки, этнических рисунков, наскальных изображений до философических золотых камней на шеях у рабов и персонажей, словно сошедших с полотен Татьяны Мавриной. И если какие-то из символов могут быть более или менее адекватно прочитаны – начало зарождения жизни или по-латыни ab ovo / от яйца, то с расшифровкой других у меня, например, возникли проблемы – причём здесь мутант-каплун, напоминающий двуглавого орла, я так и не понял.

– Сверхидея замысла – от тёмного к светлому, – печально смотрит на меня, пытающего его вопросами, Евгений Николаевич, – если ты влюблён, то идёшь вперёд, к свету. А если золото тебе дороже и «бабло» побеждает зло, то и света тебе не увидеть. Всё здесь довольно просто, как мне кажется.

Поскольку текст драматургом не предусматривался, а простоту замысла всё-таки объяснить артистам требовалось, то Ибрагимов дал почитать им книгу ливанского философа и поэта Халиля Джебрана, сказавшего когда-то: «Внешность вещей меняется согласно настроениям, и поэтому мы видим волшебство и красоту в них, тогда как волшебство и красота – в действительности в нас самих».

Красота вещей, их внешность и определяли во многом атмосферу спектакля. То голубой шар, то большие круглые лепёшки из теста, то овальное яйцо, то сверкающий или чёрный квадрат, рассекающий сценическое пространство, то снежинки-пушинки, то искрящиеся во тьме точки, рисующие замысловатый танец… В таинственном чёрном кубе – отсыл к «чёрному театру» – настроения менялись не только по воле и замыслу режиссёра, но и питерских художников по свету Игоря Фомина из Александринского театра и Екатерины Лабик из БДТ, костромского хореографа Марии Качаловой и московского художника-постановщика Юлии Михеевой из театра имени Камбуровой. Эту команду Евгений Ибрагимов возит с собой повсюду.

Композитором спектакля обозначен Николай Якимов. И это ещё один парадоксальный изгиб созданного Ибрагимовым пространства. Когда зазвучала ария Царицы ночи из моцартовской оперы «Волшебная флейта» я слегка поднапрягся, а уж когда полились, хоть и весьма трансформированные, звуки его же «Маленькой ночной серенады» – полез в программку: точно ли в ней обозначен один композитор?

– Нет, в спектакле использована не только мои произведения, – соглашается Николай Николаевич. – Я искал музыку, которая могла бы отразить и Восток, и общеевропейские ценности. В итоге соединились Моцарт и иранские мотивы. Моих номеров там всего четыре, а остальные все найдены мной и скомпилированы в один музыкальный текст.

Окончив Челябинский политехнический институт по кафедре гусеничных машин, Николай Якименко всё же выбрал для себя иной жизненный путь, навсегда связав себя с музыкой. Сегодня он – исполнитель собственных песен, автор серии музыкально-поэтических программ в Санкт-Петербургском государственном музее театрального и музыкального искусства, оформитель и звукорежиссер концертов, фестивалей искусств, шоу-программ и композитор, работающий для театров разных стран. Творческий дуэт Якименко-Ибрагимов работает уже свыше двух десятков лет. Оба они любят путешествовать и оба осели в Чехии, что и позволяет составителям программок выдавать их за представителей иных земель.

А ещё рядом с именами из «звёздной» команды Евгения Ибрагимова обязательное указание на то, что они лауреаты Российской Национальной театральной премии «Золотая маска». Сам Евгений Николаевич – четырёхкратный лауреат. Да и помимо этой премии в перечне его заслуг ещё около десятка престижных наград.

– Конечно, это приятно, честь большая для меня, но не больше, – искренне признаётся Ибрагимов. Он действительно принадлежит к той когорте творцов, для которых сам процесс важнее результата.

Может быть, потому мистические парадоксы никак не завершались в его пространстве. Как вам кукольный спектакль без кукол? Или нет, не так – практически без кукол. Куклы для Ибрагимова – это вообще ритуальная история, адресованная совсем не детям. Режиссёру был неважен возрастной ценз спектакля, так как мир, ставший сюжетом его пьесы, не разделяется на группы, ограниченные возрастной классификацией. Философическую притчу о смысле жизни разыгрывали живые актёры и оживающие в их руках вещи.

Актёров на сцене было тринадцать. Случайно? Или в этом заложен свой символический смысл? Количество предметов сосчитать было намного сложнее. Но их символика была очевиднее. Актёры и предметы – реальные и нарисованные, возникающие в руках кукольников и показанные на киноэкране – сливались в одну феерию, листались как страницы книги чудес, создавали единую историю человечества…

Не то что не хочется – невозможно выделить ни одного из слаженного хореографического коллектива, каковым предстали перед нами эти тринадцать актёров. А перечислять все имена – mauvais ton для журналиста, пишущего такие вот мини-рецензии. И всё же назову тех, кого мой глаз непроизвольно выцеплял: Эмиль Ерофеев, Лилия Назипова, Эдгар Гайнуллин, Алсу Хайсарова, Дилюс Хузяхметов, Юлия Василишина… Оборву себя. Хотя, вероятно, можно было бы продолжать и продолжать.

– Это же сумасшедшие чучмеки! Сумасшедшие! Совершенно! Это моя группа крови! – восторженно, хотя и очень экзотично признавался в любви казанской труппе театра кукол Ибрагимов. – С ними я могу тут и второй акт ещё поставить!

И тут я с ним полностью солидарен.

Будет ли продолжение сотрудничества с этим именитым и титулованным режиссёром у казанских кукольников, загадывать рановато. Но то, что в «Экият» появился ещё один необычный экспериментальный проект, не может оставить равнодушным никого. Да, будут споры, будет приятие и неприятие сценического языка мистерии о рождении, о жизненном пути, о любви и мечте, о свободе и несвободе, но это значит, что будет и постижение таинства, выраженного Халилем Джебраном: «Очень трудно заставить себя говорить. Труднее – заставить себя молчать. Ещё труднее – заставить себя думать. Но самое трудное – это заставить себя чувствовать».

Во всяком случае, Татарский государственный театр кукол «Экият» новой постановкой даёт нам всем возможность потрудиться над достижением этой вершины совершенства.


Зиновий Бельцев.

Комментарии