Параллели «Пространства Лобачевского» пересеклись в неожиданных точках

14 мая 2021
Культура


В Казани прошли премьерные показы документального фильма «Пространство Лобачевского». За пересечениями исторических параллелей внимательно следил и культурный обозреватель «Казанского репортёра».

Честно говоря, когда я получил приглашение побывать на одном из двух просмотров – в кинотеатре КАРО 6 Кольцо или в кинозале Культурно-досугового комплекса имени В.И. Ленина, – то особого восторга не испытал. Очередной нудноватый фильм о нелюбимой мною математике, – подумал я. Но что-то на уровне инстинкта, может быть, подсказало мне единственно верное решение: посвятить свой вечер фильму о неевклидовой геометрии.

Во-первых, в нём речь идёт о Николае Ивановиче Лобачевском – одном из ректоров и библиотекарей родного мне Казанского университета. А во-вторых, уж очень интригующей мне показалась фигура режиссёра этой картины – Екатерины Ерёменко.

Екатерина Владимировна окончила мехмат МГУ с красным дипломом, поступила в аспирантуру и одновременно стала манекенщицей Московского дома моделей, а затем ГУМа, участвовала в начале 1990-х годов в шоу Пьера Кардена, сумела получить работу в Немецком модельном агентстве, сотрудничала с лучшими мировыми агентствами, снималась для журналов Vogue, Harper’s Bazaar, Glamour, но вернулась в Россию, стала ведущей во «Времечке», закончила режиссёрский факультет ВГИКа у Марлена Хуциева и школу документального кино Discovery Campus Masterschool в Мюнхене, встретила своего будущего мужа, немецкого архитектора, основала в Берлине, где сейчас живёт и работает, компанию EEFilms (Ekaterina Eremenko Films)… Сейчас она автор десятка фильмов и обладатель ряда престижных наград в области документалистики.

Согласитесь, такое нельзя было пропустить.

Кинозал быстро наполнялся людьми разных возрастов и, как потом выяснилось, разных профессий. Отнюдь не только геометры и – шире – математики оказались вовлечёнными в пространство Николая Лобачевского.

– На вёрстке фильма мне признались: Кать, я про Лобачевского много раз слышал, но никогда не понимал про эти параллели и, наконец, мне кажется, я понял, – улыбается Ерёменко. – Я бы очень хотела, чтобы этот фильм смотрели не только математики. Культуры друг друга опыляют. И образованный человек сегодня должен понимать, что произошло в математике. Это часть нагрузки на наш фильм. Пусть он хотя бы кого-то вдохновит на то, чтобы узнать подробности сделанного великим геометром вот уже почти две сотни лет назад.

Историю открытия в фильме доверили рассказать профессорам математики из Берлина Александру Бобенко и из Гёттингена Лорану Бартольди. Если первый из них говорит по-русски, то второго переводят субтитрами. И это несколько напрягает – не успеваешь одновременно смотреть, что происходит на экране, где вращаются, перетекают, живут несколько моделей – на диске Пуанкаре, модель Клейна, модель на полуплоскости и модель на гиперболоиде в пространстве Лоренца, и читать буковки в самом низу экрана.

– Когда звучит закадровый перевод, то теряется интонация героев, – проясняет свою концептуальную позицию режиссёр. – Хотелось сохранить шарм. Я бываю рада, если зритель соглашается читать субтитры, хотя я осознаю, какая это дополнительная нагрузка. Если телевидение купит фильм, то там, скорее всего, сделают адаптацию. Пускай. Я не против этого. Когда мы будем делать версию для школ, то тоже сделаем закадровый текст. Но для более изысканной публики нам важно было сохранить атмосферу, создаваемую рассказчиком.

На мой взгляд, именно рассказчики – колоссальная часть успеха фильма. Скажем, то, как Лоран Бартольди говорит о схожести математиков и кактусов, надо слышать интонационно: и те, и другие очень долго копят в себе силы, со стороны кажется, что ничего не происходит, но вдруг однажды они «выстреливают» – открытием или цветком. Или вслушиваться в слова, произносимые сквозь затруднённое дыхание, когда профессор взбирается на какой-то каменный постамент, чтобы показать откуда король математиков Иоганн Карл Фридрих Гаусс проводил свои замеры. Или почувствовать ту горечь, с какой в наше время профессор математики предъявляет ему претензию, что в своё время он не занимал достаточно активную гражданскую позицию.

А как неповторимо обаятелен казанский геометр Виктор Фомин, выступивший в фильме в роли биографа Лобачевского!

– Когда меня привезли на высокий косогор над рекой и посадили на стул, я очень боялся свалиться, – Виктор Егорович не чужд самоиронии. – Хотя, если бы я свалился, то и это было бы очень удачно для фильма. Могли бы за кадром прокомментировать: «Крах пятого постулата». Но, слава Богу, для меня всё обошлось. Я, честно говоря, не ожидал, что фильм получится таким интересным. Я сидел, рассказывал о Лобачевском. Меня просили поубавить мою эмоциональность. Давали мне зонт в руки, когда начинал накрапывать дождь. Вот ведь и всё, из чего я мог строить свои предположения о сюжете картины…

Кстати, фильм отнюдь не лакирует историю. И Николай Иванович Лобачевский там не только ершистый студент, прокатившийся верхом на корове перед ректором и заслуживший карцер, но и вспыльчивый ректор, нарушающий не только математические законы, но и законы Российской Империи. И Михаил Леонтьевич Магницкий, предлагавший не только закрыть Казанский университет, но и предать огню само его здание, вдруг обретает в нынешнем университете защитников перед лицом истории. И нынешние пикеты и митинги, на которые выходят студенты, вдруг обретают своеобразную рифму с событиями двухвековой давности…

– Мы намеренно выбирали острые эпизоды из времени Лобачевского, чтобы посмотреть, как к ним относится нынешний ректор Казанского университета, – уточняет Екатерина Владимировна. – И вообще между эпохами можно провести некоторые параллели: та же стройка, которая велась при Лобачевском и которая ведётся при Гафурове. Удивительно, но в фильме мы говорили про холеру, не зная, что вот-вот начнётся эпидемия COVID-19. Я не желала бы такой параллели, но она случилась. Наша цель была не реконструкция истории, мы хотели добиться ощущения, что Лобачевский только что вышел в другую комнату, чтобы дух Лобачевского сохранялся в картине, о чём бы мы ни говорили. Это было сознательное решение, чтобы жизнь Лобачевского-ректора проиллюстрировал ректор Гафуров. Интересно же узнать, как ректор живёт, какие проблемы решает. И у нас был «доступ к телу», такая возможность понаблюдать. И я с удовольствием этим воспользовалась.

Параллели, параллели, параллели… Сколько их в фильме, даже трудно назвать примерно. И исторические, и нравственные, и поведенческие. И все они, как и в сферической геометрии, запросто пересекаются.

На экране оживают интерьеры, которых уже нет, и люди, которые покинули наш мир, события, о которых предпочитали умалчивать историки, и судьбы, удивительно похожие на наши с вами, личности, теряющие при ближайшем рассмотрении свою глянцевость, и пейзажи, заставляющие сердца на мгновение замереть, чтобы потом вновь биться с некоторым учащением.

Вглядываюсь в знакомые любимые черты. Стелла Писарева – основатель и первый директор музея истории Казанского университета – пристально смотрит на портрет Лобачевского в овальной раме.

– Не похож, – выносит она вердикт. – И волосы у него были светлее, и взгляд другой… И рама плохая…

Такое ощущение, что Стелла Владимировна знавала Николая Ивановича при жизни, может быть, даже захаживала к нему в этот зелёный домик в Козловке, где когда-то было имение Лобачевского, а теперь – стараниями Писаревой и её сподвижников – Дом-музей великого геометра.

Если съёмки в Берлине или Гёттингене фиксируют математиков у доски, испещрённой формулами и чертежами, а студентов – за партами или ведущими научные беседы, то в Казани в поле зрения объектива оказываются либо актёрствующие студенты, либо внимающие экскурсоводу в музее, либо устраивающие нынешнему ректору приветствие в Актовом зале одного из корпусов университета в стиле средневекового единства масс под имитацию барабанного боя, сотворённую чистыми листами бумаги…

– Мы были очарованы личностью Лобачевского, но нельзя сделать фильм о математике, не рассказав, что он сделал, – Екатерина Владимировна делает акцент на слове «что» и пристально смотрит мне в глаза. – На одном из рекламных плакатов фильма написано: «Пространства может быть больше, чем нам кажется». Это имеет отношение к гиперболической геометрии Лобачевского. Но мне кажется, здесь важнее философский смысл фразы. Мы попытались сделать фильм, который рассказывает не только о жизни Лобачевского. Ведь это же фильм о жизни современного Казанского университета. Это очень необычный подход – делать картину на историческую тему, а снимать только современную жизнь. За семьдесят семь минут зритель видит пару портретов Лобачевского, а говорим мы потом только об этом человеке. Разве это не удивительно?

Если уж быть точным, то премьера фильма состоялась в Перми на фестивале научно-популярного кино Future.doc 9 апреля. И сейчас «Пространство Лобачевского» благодаря Центру документального кино и проекту КАРО.Арт выходит в прокат в нескольких городах России, среди которых, естественно, и Казань. Тут главное не пропустить место и время пересечения с ним.


Зиновий Бельцев.

Комментарии