Глава отдела опеки: «С 2002-го до прошлого года мы не отбирали детей. В прошлом было два случая​»​

04 декабря 2020
Интервью

Тема отцов и детей еще больше усложняется, когда одна из сторон считает, что насилие – решение многих проблем, например, недопонимания. Ударив ребенка, родитель мало что изменит, но сможет выплеснуть свою агрессию. После всех этих жутких историй, когда детей убивают, калечат, насилуют возникает вопрос: куда смотрят службы опеки? Почему дети остаются с такими родителями? Разговор о насилии над детьми мы продолжаем беседой с начальником отдела по опеке и попечительству Кировского и Московского районов Натальей Жирновой.

Почему у нас происходят действительно леденящие душу случаи жестокого обращения с детьми? Почему службы опеки не бьют тревогу сразу, а часто жду пока все дойдет до крайней степени?

–Если к нам поступает сигнал, то мы его проверяем. Просто так органы опеки в семью войти не могут, только в том случае, если поступил сигнал. Мы не координируем и не контролируем каждую семью и бывает такое, что просто не знаешь о ней.

– Согласно закону, ребенка можно изъять и отобрать у родителей, в чем различие?

– Отобрание – это крайняя мера, когда если есть угроза жизни и здоровью ребенка. Это означает, что дети родителям будут возвращены, только в том случае, если они восстановятся в правах через суд. В 77 статье семейного кодекса прописано, что при отобрании ребенка, органы опеки в течение 7 дней должны выйти с иском в суд о лишение родительских прав. Изъятие – это та ситуация, когда в семье что-то не ладится, например, родители сорвались и запили. Органы системы профилактики могут изъять ребенка для того, чтобы все другие службы системы профилактики, в частности соцзащита и центр занятости, работали с семьей для ее восстановления и возращения ребенка в семью.


– Как в Казани происходит процедура отбирания ребенка? И как вы понимаете, что определенную семью нужно проверить?

– К нам поступает сигнал, что в семье творится что-то ужасное, что ребенок голодный, либо брошенный. Другими словами, те обстоятельства, в которых действительно ничего не исправишь и это угроза жизни и здоровью ребенка. Для процедуры собирается комиссия, куда входят органы опеки, комиссия по делам несовершеннолетних, сотрудники ПДН, специалисты из центра помощи семье и детям, также приглашаем участкового педиатра. Комиссия обследует условия семьи, медики смотрят на состояние здоровья ребенка. Далее составляется акт и собираются документы. Единственное, в Казани процедура затягивается из-за того, что ребенок может быть отобран на основании акта главы органов местного самоуправления, у нас это мэр города Казань. Поэтому мы собираем пакет документов и отправляем в исполнительный комитет. Данный акт мы уже получаем либо вечером этого же дня, либо на следующее утро.

– Вы сказали, что вам должен поступить сигнал для проверки семьи. Чаще всего, от кого он поступает?

– От образовательных учреждений, сотрудников полиции и очень редко от соседей.

– Как обычно родители ведут себя в такой ситуации?

– Агрессивно, никто добровольно не отдает своих детей. Даже, если родители – алкоголики, они все равно цепляются за ребенка. Наверное, срабатывает материнский инстинкт.

– Согласно 77 статье семейного кодекса, забрать ребенка из семьи возможно только при непосредственной угрозе его жизни или здоровью. Но точно не прописано, что под этим подразумевается. По каким критериями оценивается состояние ребенка?

– К сожалению, нет определенных критериев. Мы тоже долгое время пытаемся получить разъяснения у вышестоящих инстанций. Состояние ребенка оценивается коллективно, так как для одного человека что-то будет являться угрозой, а для другого – нет. Для этого и выходит комиссия.

– В каком случае родителей полностью лишают прав на ребенка?

– Лишение родительских прав – это крайняя мера. До этого с семьей работают социальная защита, полиция, школы и уже когда нет никаких шансов на исправление, и родители ничего не делают для того, чтобы изменить свой образ жизни. В таком случае мы выходим в суд с иском на лишение родительских прав. По нашим районам с 2002 года по статье мы не отбирали детей до прошлого года. В прошлом году у нас было два таких случая. Первый, когда сожитель матери убил 9-месячную девочку, в данной ситуации было опасно оставлять двух других детей, поэтому суд ограничил в правах мать и дал ей возможность исправиться. Второй – мать попрошайничала и были признаки социального неблагополучия.


– Были ли случаи, когда родители исправлялись и возвращали детей себе?

– По нашем двум районам, восстановление в родительских правах за прошлый год у нас не было вообще, а в этом году у нас трое родителей восстановились в правах, в отношении пяти детей. Это были одинокие матери, которые злоупотребляли спиртными напитками. Они трудоустроились, прошли лечение и наблюдались у нарколога, исправно выплачивали алименты и получили положительную характеристику у участковых. Суд учел все эти обстоятельства и через 6 месяцев после первого заседания – дети вернулись домой.


В России за последние четыре года число совершенных преступлений в отношении детей родителями увеличилось на 92%, число убийств детей родителями на – 50%. Только 2019 год была возбуждена 1 тысяча уголовных дел за жесткое обращение детей.


Элина Сайфранова

Комментарии