Эрмитаж привез в Казань «Екатерину Великую»

09 ноября 2020
Культура

В центре «Эрмитаж-Казань» открылась выставка «Екатерина Великая. Золотой век Российской империи». С масштабным повествованием не только о личности самой царицы, но и об истории России, которой она правила тридцать четыре года, познакомился обозреватель «Казанского репортера».

Событие это – давно ожидаемое казанцами – задержалось в связи с пандемией. Ещё в июне должна была прибыть в наш город Императрица, удостоившаяся наравне с преобразователем России Петром I титула Великая. При ней процветали науки и искусства, развивались фабрики и заводы, строились и благоустраивались города, закладывались основы территориального деления государства и его административного управления, разрабатывались принципы обучения и воспитания юношества, проводились преобразования, которые на многие десятилетия предопределили ход развития российской истории…

– Мы привезли «Екатерину». Наконец-то! Это красивая, поучительная и даже нравоучительная выставка, – обратился к собравшимся с экрана директор Государственного Эрмитажа Михаил Пиотровский. – Образ великой правительницы, как и многое другое в русской истории, разукрашен разными легендами и анекдотами, интересными публике, но искажающими богатую картину преобразований и свершений, которые поражали современников, часто очень завистливых. Предметы не подвержены фальсификации, они рассказывают историю во всём её многообразии. Вещи, связанные с Екатериной, – это и есть сама история, абсолютно точная и правильная.

И пяти залов выставочного центра «Эрмитаж-Казань» оказалось мало, чтобы разместить всё, что могло бы рассказать о той эпохе. Пятьсот пятьдесят пять экспонатов, двадцать пять из которых выставлены впервые, шаг за шагом разворачивают перед посетителями ту правду, которую не найти в дошедших до нас письменных свидетельствах современников Екатерины II и исторических трудах, интерпретирующих происходившее тогда в Российской империи.

– Эрмитаж приехал в Казань вслед за Екатериной, – продолжал размышлять Михаил Борисович. – А потом мы поехали в Амстердам вслед за Петром.

Таково было образное напоминание для посвящённых о том, что своё первое представительство Эрмитаж открыл в 2005 году в Казани и только спустя четыре года в столице Нидерландов. Избранный руководством Государственного Эрмитажа приоритет не случаен: история этого музея берёт своё начало с двухсот двадцати пяти картин, перекупленных в 1764 году российской Императрицей у берлинского коммерсанта Иоганна Эрнста Гоцковского, чтобы нанести удар самолюбию прусского короля Фридриха II, чей миниатюрный портрет, выставленный в первом зале, впервые покинул хранилище Эрмитажа. Императрица распорядилась даже о строительстве для хранения этой коллекции специального павильона, названного Екатериной II Ermitage, что в переводе с французского языка означает «уединённый уголок». Вслед за этим Малым Эрмитажем последуют создания Большого Эрмитажа и Эрмитажного театра…


В итоге, по замечанию французского посла графа Луи Филиппа де Сегюра, «вид этого Эрмитажа совсем не соответствовал его названию, потому что при входе в него глаза поражались огромностью его зал и галерей, богатством обстановки, множеством картин великих мастеров и приятным зимним садом, где зелень, цветы и пение птиц, казалось, переносили итальянскую весну на снежный север. Избранная библиотека доказывала, что пустынник этих мест предпочитает свет философии монашеским испытаниям... В конце дворца находилась красивая театральная зала, в малом виде устроенная наподобие древнего театра в Виченце». Да и сама устроительница этого хранилища сокровищ с гордостью извещала: «Мой музей в Эрмитаже состоит, не считая картин и лоджий Рафаэля, из 38 000 книг, четырёх комнат, наполненных книгами и гравюрами, 10 000 резных камней, приблизительно 10 000 рисунков и собрания естественнонаучного, заполняющего две большие залы».

Она даже создала шутливые правила посещения Эрмитажа, в которых настоятельно рекомендовала «оставить все чины вне дверей, равномерно и шляпы, а наипаче шпаги», «говорить умеренно и негромко, дабы у прочих там находящихся уши и головы не заболели», «не вздыхать и не зевать и никому скуки или тягости не наносить» «быть весёлым, однако ж ничего не портить, не ломать и ничего не грызть».

По неписанной традиции, выставка Государственного Эрмитажа «Екатерина Великая» приезжает в различные города и страны первой. Или, по крайней мере, одной из первых. Но Казань ждала момента встречи с ней достаточно долго: это двадцать первый выставочный проект в стенах казанского представительства второго в мире по величине художественного музея.

– Выставка эта очень важная для нас, – уточнила автор её концепции и куратор старший научный сотрудник Отдела истории русской культуры Государственного Эрмитажа Наталья Бахарева. – «Екатерина Великая», наверное, самая популярная выставка, которая устраивается в музеях России и Европы. Но это не значит, что у нас есть какой-то универсальный набор вещей, который переезжает из одного региона в другой. Каждый раз мы меняем концепцию, мы показываем новые предметы, потому что эта выставка должна быть близка, должна быть интересна тому посетителю, тому городу, той стране, для которых она создаётся. Мы привезли книги, которые издавались в екатерининское время, – перевод «Корана» на русский язык и «Историю о Казанском царстве», мы привезли предметы из великолепного серебряного губернского сервиза, мы впервые показываем предметы, рассказывающие о подавлении восстания Емельяна Пугачёва, вы увидите личные вещи, принадлежавшие Екатерине и её внукам, которые никогда раньше не выставлялись.

Царственная бабушка души не чаяла в своих внуках и внучках. Она придумывала для них выкройку костюмчиков, позволяющую легко одевать малышей, сочиняла для них сказки и обучающие истории, разрабатывала педагогические принципы и учебную программу. Как свидетельствуют документы, дети работали в огороде, красили скамьи и даже сами себе делали игрушки. В наставлении Екатерины II достаточно ясно сказано: «После семи лет буде захотят новых игрушек, то пускай сами сделают». В одном из залов выставочного центра «Эрмитаж-Казань» привлекают внимание работы членов императорской семьи: пасхальное яйцо, выточенное из кости самолично государыней, и портретные произведения великих княгинь Марии Фёдоровны и Екатерины Павловны.

Пристально всматриваюсь в серию камей, запечатлевших образы Екатерины II, её сына Павла Петровича, её внука Александра Павловича и его супруги Елизаветы Алексеевны. Все они, вырезанные в камне, принадлежат авторству супруги Павла Петровича Марии Фёдоровны. Она одной из первых женщин своего времени овладела токарным делом.

В России интерес к «камейному художеству» проявился тогда, когда императрица Екатерина II обратила внимание на «антики» и занялась их собирательством. В 1782 году она констатирует: «Моя маленькая коллекция резных камней такова, что вчера четыре человека с трудом несли две корзины, наполненные ящиками, в которых заключалась приблизительно половина собрания». Разложив свои коллекции в специально изготовленные шкафы, «в систематическом порядке, начиная с Египтян, и затем через все мифологии и истории, легендарные и нелегендарные, вплоть до наших дней», Екатерина II признаётся: «Нет дня, чтобы я не бродила вокруг своих шкафов, из них нужно извлечь столько знаний, и конца этому нет!»

Так что интерес Марии Фёдоровны к геммам несомненно был связан с коллекционированием антиков императрицей. Ко дню шестидесятилетия царственной свекрови Мария Фёдоровна выполняет камею из яшмы с профильным портретом императрицы в образе богини Минервы. Вот она, совсем небольшая по размерам – 6,5 на 4,7 сантиметра. Говорят, что Екатерина II получилась здесь удивительно похожей. Это первая и лучшая из камей Марии Фёдоровны…

Пять залов в портретах, картинах, фарфоре, камне, стекле, дереве, одежде, оружии, дорожных аксессуарах, столовых приборах, посуде, предметах мебели, книгах, бытовой домашней утвари, атрибутах науки и прочем, прочем, прочем, прочем воссоздают «золотую» эпоху нашего государства – от приезда в Россию в 1744 году принцессы Ангальт-Цербстской Софии Августы Фредерики, взошедшей на престол под именем Екатерины II, до обустройства ею мощной и просвещённой державы к концу жизни просвещённой императрицы в 1796 году.

Нет ни возможности, ни сил описать каждый из этих раритетных предметов, свидетельствующих об исторической правде второй половины XVIII века.

Да, если честно признаться, обилие их ошеломляет, ошарашивает с первых мгновений пребывания на выставке. Трудно даже сосредоточиться на чём-либо конкретном. Вглядываюсь в лица генерала от кавалерии Ивана Ивановича Михельсона, чьи войска разгромили пугачёвские отряды, осаждавшие Казанский Кремль, капитана Ивана Андреевича Карташова, охранявшего клетку с Пугачёвым во время его перевоза в Москву, самого Емельяна Ивановича Пугачёва, изображённого в образе императора Петра III, за которого себя выдавал. Здесь он предстает совсем не тем бородатым темным мужиком, известным по школьным учебникам. Поневоле, вместо привычного «бунтарь», хочется назвать его несколько иначе: «оппозиционный деятель»...

Рассматриваю сервиз севрского мягкого фарфора небесно-голубого цвета с многочисленными изображениями сюжетов греческой и римской истории и мифологии, где на фоне цвета винного осадка тепло мерцает белым светом изысканная миниатюрная роспись. Представляю, как одетый в парадный атласный жилет семилетний внук Императрицы выбивает дробь на детском серебряном барабане с кожаными мембранами и механизмом для натяжения струн или играет фигурками саксонских фузилёров и гренадеров. Угадываю правителей России, приглядываясь к их изображениям в круглых серебряных медальонах, развешанных на золочёных бронзовых ветвях символического Дерева.

А в залах, между тем, голоса становятся тише, число посетителей заметно уменьшается, стрелки часов приближаются к роковой минуте закрытия выставки. И тогда приходит понимание, что «Екатерину Великую» нельзя увидеть за один раз, что к ней надо возвращаться и возвращаться. Хорошо всё-таки, что визит просвещённой Императрицы продлится в Казани до апреля.


Зиновий Бельцев.

Комментарии