​И смерть нуждается в любви

04 октября 2020
Культура


В Татарском государственном театре кукол «Экият» премьера – «Әлдермештән Әлмәндәр» по пьесе Туфана Миннуллина. Культовый спектакль обрёл новую жизнь в постановке Ильгиза Зайниева.

Впервые «Әлдермештән Әлмәндәр» (в русском переводе он известен как «Старик из деревни Альдермеш») был сыгран в 1976 году. И с тех пор его популярность только росла. Во многом это было связано с исполнителем заглавной роли. Последний раз Шаукат Биктемеров в роли Альмандара выступил на сцене Татарского академического театра имени Галискара Камала 1 апреля 2007 года. Свыше трёх десятков лет он снова и снова проживал последние дни мудрого старика на глазах у двух или даже трёх поколений зрителей, если принять во внимание, что на рубеже XX-XXI веков смена поколений, по заверениям специалистов, происходила каждые семь-десять лет.

Но с уходом из жизни Шауката Биктемерова камаловцы сняли спектакль из репертуара, справедливо полагая, что любая замена исполнителя заглавной роли вызовет отторжение у зрительской аудитории. И следующее поколение выросло лишь на мифах и воспоминаниях, передававшихся из уст в уста, о легендарной пьесе Туфана Миннуллина.

Завесу многолетнего молчания решился разорвать художественный руководитель Татарского государственного театра кукол «Экият» Ильгиз Зайниев.

– Мы хотим развивать взрослое направление в театре, и нам нужно какое-то громкое название. Это во-первых, – поясняет режиссёр. – А во-вторых, как я только пришёл и посмотрел на труппу, то сразу увидел, что «Әлдермештән Әлмәндәр» очень хорошо раскладывается по актёрам. А пьесу эту я давно уже хотел поставить, но не видел – в каком театре есть такой актёрский состав, который смог бы это сыграть.

Грустная комедия – так обозначен жанр пьесы – рассказывает о жителе деревни Альдемеш, который, несмотря на то, что ему исполнилось девяносто один год, отказывается считать себя стариком. Он по-прежнему бодр, весел, шаловлив и даже намерен в третий раз жениться. Но Небеса не разделяют его позиции и высылают за его душой посланника смерти. Вся история закручена драматургом вокруг права человека на жизнь.

– Это лучшая из пьес в татарской драматургии, – уточняет Ильгиз Газинурович. – Тема её всегда актуальна: любовь к жизни, стремление жить. Альмандар хороший пример для нас в эти непростые времена. Нельзя унывать ни при каких обстоятельствах.

Полноценный спектакль – он идёт два с лишним часа с одним антрактом, – где куклы так похожи на людей, наполнен светом, юмором и любовью. Альмандар в исполнении заслуженного артиста РТ, лауреата премии «Тантана» Юрия Чуктиева полон природной органики, в нём живёт поэтичность, сдобренная иронией. Актёр добивается этого умелым сочетанием своих голосовых интонаций и жестов планшетной куклы. Процесс создания образа героя для него не просто игра в куклы, где актёр подстраивает свой голос под внешний вид куклы, попадая в зависимость к голосовому штампу. Чуктиев не изображает жизнь, он живёт, он говорит собственным голосом и от этого роль становится лишь богаче, интереснее, ярче. Душа Альмандара, спрятавшаяся в тёмные одежды за куклой, делится со зрителями глубокими философскими размышлениями о смысле жизни так, как это сделал бы сам Юрий Чуктиев. И в этом видно непревзойдённое мастерство актёра.

– Кто-то сравнивает наш спектакль с постановкой Марселя Салимжанова. Мы умышленно не избегаем каких-то перекличек. Если где-то мы совпадаем, то только потому, что следуем за текстом Туфана Миннуллина. Марсель Хакимович шёл не от режиссёрской придумки, а от работы с актёром. Если на сегодняшний день режиссура – это визуальное искусство, то у него преобладала опора на актёрскую сущность. Потому и было стопроцентное попадание при распределении ролей. А придумки… Как Туфан Абдуллович написал, так Марсель Хакимович и ставил, учитывая все ремарки. Он полностью доверился автору. И мы тоже идём за текстом. Поэтому какие-то повторы неизбежны. Если, например, Посланник смерти вылезает из улья, то это следует из ремарки автора. Или вот говорят, что Альмандар внешне поход на Шауката Биктемерова, а мы делали маску без оглядки на него. Кто-то говорит, что мы голоса пытаемся повторять, но опять же Юрий Чуктиев, играющий Альмандара, говорит всё тем же тембром, которым он разговаривал всю жизнь.

Вместе с Альмандаром зритель неспешно познаёт житейскую мудрость и успевает влюбиться в тех, кто идёт по жизни рядом с героем пьесы Туфана Миннуллина – его сына Искандара (Ришат Гиздатуллин), сноху Оммию (Миляуша Файзрахманова), соседку Хамдебану (Рамзия Безус и Гульнур Габдрахманова, играющие её в очередь), друга Евстигнея (Эдгар Гайнуллин), представителей младшего поколения – Гульфиру (Альбина Шагалиева), Мансура (Нияз Садыков) и его братишку Ильсура (Фанзиля Сабирова). Каждый из них обладает собственным характером, каждый говорит своим голосом, каждый несёт в своём сердце свою правду жизни. И все вместе они и создают тот мир, в который влюбляется Посланник смерти.

Казалось бы, делов-то – спустился на землю, подписал с человеком контракт о переселении его души в другой мир и свободен. Но Посланнику смерти под номером 1550 придётся потрудиться, чтоб получить желаемую подпись от девяностооднолетнего старика. Наблюдая за ним и его окружением, Посланник смерти вдруг понимает, что обделён чем-то очень важным – дружбой, заботой, вниманием, любовью. И всё только потому, что он не умеет больше ничего делать, кроме как нести горе и разрушение.

Как вы думаете, Альмандар исправит эту ситуацию и подружится с Посланником смерти?

В блистательном исполнении Дилюса Хузяхметова, балансирующем на грани смешного и страшного в воссоздании образа Посланника смерти, нет никаких аллюзий на легендарную постановку. Актёр в процессе игры, так же как и Юрий Чуктиев, испытывает подлинные переживания, и это рождает жизнь образа, выстраивая философический диалог о разрушительной стихии и созидательной любви.

Удивительно в этом спектакле то, что все персонажи меняются на протяжении действия. Не внешне, нет, внутренне. Они радуются и печалятся, уносятся мыслями в прошлое и фантазируют о будущем, они озаряются светом в момент открытия простых человеческих истин и гаснут, когда теряют смысл своего существования. Для кукольных постановок – это большая редкость.

– За это большие аплодисменты художнику – Екатерине Спиридоновой, которая сделала такие маски, которые позволяют, не меняя куклы, показать её эмоции – и радость, и грусть. Маски живые очень получились. Это высочайшее мастерство художника-кукольника, – искренне восторгается вместе со мной Ильгиз Зайниев.

Интересно и сценографическое решение спектакля. «Чёрный кабинет», неизбежен при использовании планшетных кукол, таких, которые «умеют» ходить по полу, по настилу сцены, который называется планшет, отсюда и их название. Актёры управляют ими, одевшись во всё чёрное и спрятав под вуалью лица, чтобы раствориться на чёрном фоне стен. Но в этом случае на сцене выстроен то двор дома Альмандара, то пасека Евстигнея. И актёрам приходится умело лавировать между декорациями, оставаясь практически незаметными для зрителя. Для этого в театре старательно выстраивали свет художники по свету Светлана Гибадуллина и Михаил Кирильцев, сумевших достичь такого эффекта, когда на сцене в приоритете остаются куклы.

Кроме того, «чёрный кабинет» дал возможность сценографу в параллельном пространстве создать «этот» мир и мир «тот», где правит Азраил. На пересечении этих двух миров происходит удивительное романтическое волшебство, когда к Альмандару вновь приходит мать его детей Юзумбике (Лейсан Миннахметова), чтобы наполнить последние часы жизни уходящего с земли старика нежностью. Плывущие рыбы – то ли в реке, то ли в небе, плывущие звёзды, плывущие средь облаков персонажи и невероятно волнующая музыка Алмаза Монасыпова в аранжировке Юрия Чаплина погрузили зрительный зал в пограничное пространство грёз и умиления.

Я наблюдал за людьми, пришедшими на премьеру, и мне вдруг показалось, что практически все они пришли именно за такими же ностальгическими воспоминаниями, которые переживал на сцене Альмандар. Они охотно аплодировали в такт знакомым песням и даже подпевали героям, замирали в предвкушении уже хорошо им знакомых шуток, искренне радовались узнаванию мизансцен. Они истосковались по тому «Әлдермештән Әлмәндәр», где на сцене блистал Шаукат Биктемеров, и готовы были увидеть в нынешней постановке кальку спектакля Марселя Салимжанова.

– Я не боюсь, что меня будут сравнивать, – пожимает плечами режиссёр. – Да, сравнивать будут, это неизбежно. Я это знал, когда решил поставить историю Альмандара. Кто-то скажет, что я что-то повторил, другие – что пытался повторить, да не смог… Любая постановка – это же зеркало для зрителя, в котором каждый пришедший в зал видит то, что хочет видеть.

Между тем, по замыслу руководителя коллектива на сцене Татарского государственного театра кукол «Экият» мало-помалу собираются все виды театрального искусства. Есть здесь и мистерия – «Ночь перед Рождеством», и драма – «Самовары», и музыкальная комедия – «Ханума», и мелодраматический байопик «Әлфия», теперь вот грустная комедия – «Әлдермештән Әлмәндәр», скоро появится и балет – «Шурале»…

– Погодите, мы ещё и оперу поставим, – лукаво улыбается Зайниев. – Надо ставить разные спектакли, чтоб завоевывать взрослого зрителя. У нас же в городе нет такой культуры – кукольный театр для взрослых. А кукольный театр изначально же делался для взрослых. И в нём уже тогда был этот синтез искусств. В хорошем театре и сейчас должны быть постановки на разные вкусы. Понятно, что каждый жанр должен быть сделан качественно. Мы ставим и прозу – татарскую и русскую, классическую и современную. Всё сразу невозможно сделать, что-то у нас в планах дожидается своего часа.

Кукольные спектакли для взрослых были всегда, о них писали ещё Аристотель и Геродот. Но в Казани это были редкие случайные гости на театральной сцене. Сейчас, кажется, наступил переломный момент в жизни этого вида искусства. И «Әлдермештән Әлмәндәр» убедительное доказательство тому, что взрослые, наблюдая за кукольным представлением, могут испытать катарсис ничуть не меньший, чем дети.


Зиновий Бельцев.

Комментарии