Изомузей вышел из изоляции с обновленной усадьбой

07 июня 2020
Культура

Музеи Татарстана распахивают двери. Одним из первых рискнул сделать это Государственный музей изобразительных искусств, для которого завершение карантина практически совпало с завершением ремонта здания и обновления интерьера. Он пригласил нас в новое старое здание, где уже заскучали без посетителей старинные полотна. Долгожданная встреча с прекрасным вызвала и вопросы у посетителей...

Под проливным дождём здание старинной усадьбы Александра Генриховича Сандецкого казалось акварельным наброском то ли Сэмюэла Праута, то ли Джона Рескина. Размытые очертания утопающего в зелени особняка не давали взгляду возможности ни на мгновение остановиться: глаз выхватывал то одну, то другую наплывающую на тебя архитектурную деталь…

Поручение начать здесь реставрационные работы президент Татарстана Рустам Минниханов дал ещё в 2015 году, но строители смогли войти в здание лишь два года спустя. И вот спустя ещё три года все работы, наконец-то, завершены.

Фото: пресс-служба президента РТ

Ливень смешал планы хозяев – встретиться у фонтана и войти в помещение по-домашнему со стороны парка, а потому поднимаюсь несколько ступенек к официально-парадному входу. У дверей гостей встречают служители Государственного музея изобразительных искусств. Даже под обязательными теперь медицинскими масками чувствуются их светлые, радостные улыбки.

Первым делом они направляют меня в гардероб. А это два лестничных пролёта в подвал.

Сразу понимаю, что до Европы далековато. Там в 1906 году – в год постройки этой резиденции командующего Казанским военным округом – в респектабельных домах обязательными были механические пассажирские лифты. Считается, что первый подъёмник появился в 1743 году во дворце французского короля Людовика XV в Версале. Говорят, в 1795 году и наш знаменитый Иван Петрович Кулибин разработал винтовые «подъёмные и спускные кресла» для Зимнего дворца. Само собой разумеется, что эти подъёмники использовали физическую силу слуг. Но ведь уже в 1880 году немецкой фирмой Siemens & Halske был изготовлен первый электрический пассажирский лифт. Да что там в Европе, в Москве первый механический лифт в жилом доме поставили в 1901 году. Правда, оборудование для него тогда было дороговато – закупалось-то оно за границей…

Но сейчас-то почему бы не позаботиться о маломобильных посетителях музея? Говорят, не разрешили из-за статуса объекта культуры федерального значения: усадьба Сандецкого – особо охраняемый памятник. А вот в римском Колизее, например, нашли возможность установить подъёмник. Или он менее памятник, чем казанская резиденция Александра Генриховича? Всё в той же Европе к историческим объектам теперь снаружи пристраивают прозрачные шахты, в которых движутся стеклянные лифты. И не с парадной стороны, а с тыльной. Что помешало нашим архитекторам перестройки и реконструкции продумать такой же не искажающий исторического облика вариант?

Фото: пресс-служба президента РТ

В музее экспозиция расположилась на двух этажах. Значит, выбравшись из подвального помещения и осмотрев шедевры живописи на первом этаже, посетителям придётся преодолеть ещё пару лестничных пролётов на второй этаж.

– Очень жаль, конечно, что у нас нет возможности поднять на второй этаж группу инвалидов, – с грустью вздыхает директор изомузея Розалия Нургалеева. – Для них открыт доступ только на первый этаж.

С Розалией Миргалимовной мы не спеша идём по обновлённой экспозиции.

– У нас ведь восстановлено не только это здание, но и хранилище, и реставрационные мастерские, – говорит она. – Всё настолько хорошо оборудовано: у нас появились микроскопы подвижные, у нас появились столы подвижные, с паром, с водой. У каждого потрясающее рабочее место. В залах появился музейный потолок: когда его включаешь, возникает ощущение, что свет идёт из облаков. А все провода, все коммуникации «улетели» туда, в эти самые облака. И интерьер остался очень чистый, с отреставрированными печами, а все изразцы и детали их декора аутентичны, паркетным полом, с прекрасной имитацией метлахской плитки.

Фото: ГМИИ РТ

А я пытаюсь представить, как здесь некогда разгуливало семейство генерала, и не могу. Здание это неоднократно переделывалось. Первоначально стоимость строительства особняка составляла огромные для того времени двести тысяч рублей. Ещё пятьдесят тысяч ушло на обустройство дома. Между прочим, сейчас на ремонт ушло почти полмиллиарда рублей. Не удивительно, что после падения царской власти роскошный дом Командующего военным округом неоднократно грабили то красные, то белочехи. В 1924 году сюда на сорок лет въехал туберкулёзный диспансер. Поскольку лепнина мешала проводить санобработку, её безжалостно сбивали. А уж когда в 1967 году усадьбу Сандецкого передали под Государственный музей изобразительных искусств ТАССР, скоропалительная переделка, направленная на уничтожение возможных очагов смертоносной палочки Коха, полностью лишила красивейшее здание Казани не только лепных украшений, но и штукатурки.

– О размерах переделок можно судить только по записям архивных протоколов, где нередко встречается слово «снести», – поясняет Розалия Миргалимовна. – Единственное место, которое возможно сохранилось в первоначальном виде – лестничная клетка с перилами чебаксинской ковки. Но и там в ужасном состоянии был кессонированный потолок: протекала крыша. Мраморные лестницы были словно изгрызенные. В первую очередь нам отреставрировали крышу. Работали кровельщики, которые работают в храмах. Они знают особые технологии крепежа, как сделать так, чтобы и влага не попадала, и в то же время кровля проветривалась. Все слуховые окна были открыты, сделали пароизоляцию.

Фото: ГМИИ РТ

Полностью реконструировать здание сегодня не представляется возможным. Нет старых фотографий внутреннего убранства усадьбы. Не сохранились чертежи, по которым она возводилась. Даже имя автора проекта не известно.

– Из подлинных элементов первоначального проекта восстановили несколько заколоченных ранее окон, открыли выход на террасу парка и вход в здание со стороны фасада по улице Карла Маркса, воссоздали балкончик, – продолжает рассказ хозяйка обновлённой усадьбы. – Со зданием очень хорошо поработали. Архитектоника самого интерьера так великолепна, что всё выглядит очень естественно, каждая вещь – на своём месте. У нас и парк приведён в отличное состояние. Очень деликатно ландшафтники подошли к оформлению. Падающие деревья убрали, положили очень правильно – «слоёным пирогом» – травяной ковёр. Возродили старый облик фонтана.

Фото: Фарит Губаев

Вижу, как у первых посетителей музея буквально подгибаются ноги перед картинами, они готовы пасть ниц перед живописными шедеврами. Неужто у нас настолько экзальтированная публика? Нет, оказывается. Просто весь этикетаж – таблички с данными о произведении искусства – расположен у самого пола, на плинтусах. Не захотели портить стены.

– А что таблички? – переспрашивает Розалия Миргалимовна. – Таким же точно образом их устанавливают и в музеях Австрии, и в музеях Скандинавии. Да, для наших жителей это пока не привычно, но, думаю, привыкнут…

Привыкнут, разумеется. А какие у наших жителей варианты? Ну а такие как я, у которых и зрение ослабло, и ноги не гнутся, и без информации проживут. Или пусть обзаводятся лорнетами-биноклями.

Фото: Ольга Юхновская

Стены пятнадцати залов окрашены в терракотовый, в тёмно-оливковый, в фиолетовый и в серый цвета. Это не случайная подборка гаммы. Каждый из залов предназначен для своего вида искусства или для своего времени. На тёмном фоне в точечно подсвеченных витринах, например, хорошо смотрятся древние иконы, а серые стены выгодно подчёркивают графику.

Многое из того, что выставлено в музее, я вижу впервые. Или мне это кажется? Может, я просто подзабыл экспонаты за время реконструкции? Но где же тогда Иван Иванович Шишкин? Его работы-то я уж помню.

– Весь Шишкин, включая и живопись, и графику, у нас недавно выставлялся в «Хазинэ». Поэтому мы решили, что здесь надо показать других художников, которые вошли в собрание Андрея Фёдоровича Лихачёва. На этикетках мы поставили знак «А.Л.», помечая экспонаты из его коллекции. Мы не случайно сделали акцент на этой удивительной семье, – улыбается Розалия Миргалимовна. – Дом, в котором жил учёный, коллекционер и меценат, – в плачевном состоянии; имение в селе Полянки, где проживал его племянник историк и коллекционер Николай Петрович Лихачёв, – в ужасном состоянии. У отеческих гробов возле Успенского храма в Свияжске, где была похоронена мать Андрея Фёдоровича, нет не то что крестов, но вообще никаких обозначений. Иван Фёдорович Лихачёв завещал, чтобы его похоронили рядом с матерью, – нет там могилы. Неправильно это, не по-людски…

Фото: ГМИИ РТ

Примерно каждые три месяца в музее собираются менять экспонаты – графику, западно-европейскую живопись, будут появляться из запасников картины, прошедшие реставрацию, изделия из фарфора. Так что вряд ли теперь получится сходить в музей – в него надо будет ходить и ходить, чтоб не пропустить что-то редкостное и интересное, как, например, выставленные сейчас оттиски ранних ксилографий Альбрехта Дюрера 1497-1498 годов или оттиск одного из поздних офортов Рембранта «Пётр и Иоанн у врат храма»…

В фондах музея по меньшей мере двадцать пять тысяч ценных экспонатов. Среди них – фарфоровые статуэтки Мейсенской мануфактуры, английский матовый фарфор компании Wedgwood, псевдосеврская французская ваза XVIII века. Сегодня их без особого страха за сохранность можно выставить на всеобщее обозрение. Правда, как мне показалось, они теперь вступают в соперничество не только с изящным интерьером усадьбы, но и с музейным оборудованием.

Фото: пресс-служба президента РТ

Немецкие витрины здесь и впрямь потрясающие: не только красивы по исполнению, но и с антивандальной защитой, с климат-контролем и со специальной регулирующейся подсветкой. Датчики из них напрямую выходят на центральные пункты охраны, которая тут же отправляет сигнал в Росгвардию. Государственный музей изобразительных искусств РТ – третий или четвёртый музей в нашей стране, установивший японскую подвесную систему Arakawa, способную выдержать нагрузку до трёхсот шестидесяти килограммов и оснащённую противоугонными крючками. Чтобы снять картину нужен специальный ключ, который хранится у специалиста. Повторить подвиг стариков-разбойников в нашем музее не получится. Да и в подсобных помещениях теперь есть своё зонирование. Даже в столовую для смотрителей сможет попасть только тот, у кого есть специальный электронный пропуск туда.

Зато сокровищница художественного многонационального искусства распахнула свои двери для всех. Хотя пока, чтобы увидеть скульптурные, графические и живописные шедевры, надо обзавестись медицинскими масками и перчатками. Без них в музей не пустят. Да и находясь в зале нужно будет соблюдать разрешённую социальную дистанцию. Но разве для настоящих ценителей это преграда?


Зиновий Бельцев.

Комментарии

  1. Руслан год назад
    Поздравляю музей с окончанием ремонта и реставрации!
    Но есть важное замечание: таблички у пола - это очень, очень неудобно! И не только неудобно, но и просто нечитаемо для многих!