«​Холера морбус»​ и перстень императора. Как казанцы справлялись с эпидемией в XIX веке

В первой половине XIX века в Казани свирепствовала холера. Остановить ее помогли решительные действия университетских ученых и помощь местных купцов. Краевед Екатерина Хабарова рассказывает, как болезнь завезли в Казань, что потребовалось, чтобы справиться с эпидемией и какая атмосфера, царила в тот время в городе. «Казанский репортер» продолжает проект «Последний год Империи».

В 1830 году в Россию пришла первая в истории страны эпидемия холеры, унесшая жизни 100 тысяч человек. Ее называли «холера морбус» на латинский манер. Она началась в Индии и к лету распространилась по всей европейской России, не миновав Казань.

Холера пришла в Казань в сентябре 1830-го, стала смертельной для полутора тысяч горожан и продолжалась до конца октября. Ее привезли в Казань с Нижегородской ярмарки. Первых заболевших выявили там в конце августа. Несмотря на это, барки с купеческими товарами из Нижнего впустили в волжскую гавань. Умерло несколько бурлаков, но порт не закрыли на карантин, посчитав причиной этих смертей сырую и холодную погоду. В течение нескольких дней зараза охватила весь город. Люди падали и коченели на улицах. Страх и смятение охватили город.

Решающую роль в борьбе с холерой сыграли медики Казанского университета и его ректор, гениальный математик Николай Иванович Лобачевский. При первых признаках эпидемии он поехал к губернатору и потребовал, чтобы город немедленно оцепили. Перепуганный губернатор обрадовался, что к нему явился твердый человек, не поддавшийся всеобщей панике. В тот период все распоряжения Лобачевского приобрели в Казани силу закона.

В первую очередь ректор принял все меры для защиты лиц, живущих в университете. На его территории скопилось около шестисот человек: не только студенты, адъюнкты, чиновники и профессора, но и родственники «университетских». Все входы в университет и университетский двор закрыли и открывали только для пропуска врачей. Повсюду стояли часовые и дежурные. Воду и съестные припасы подвозили на дальний двор.

На всей университетской площади воздух очищали хлором и уксусом. Для заболевших устроили два лазарета. Университет превратился в неприступную крепость.


Несмотря на принятые меры, скончался первый заболевший. Потом второй, десятый…Все шестьсот человек словно обезумели. Они готовы были сломать ограду и разбежаться кто куда. Чтобы пресечь панику, Лобачевский заявил, что каждый, кто вздумает бежать, будет убит на месте. Он ненавидел панический страх!

Врачебный надзор поручили Карлу Фуксу и Эдуарду Эверсману. И заболевших, и здоровых они заставляли париться в бане. Это помогало. Больные начали выздоравливать. Все подсобные помещения университета превратились в парильни. Над университетом висели облака пара.

В то время как в самой Казани и окрестностях люди гибли сотнями, в университете заболело только двенадцать человек. Умерло двое профессоров. Из студентов не заболел никто.
Это был невиданный триумф. «Университетские» включились в борьбу с холерой по всему городу.

Лобачевский организовал противохолерный комитет. Город разбили на участки и организовали карантинные мероприятия. Профессор Никольский стал директором карантина в Адмиралтейской слободе, профессор Дунаев – попечителем магометанской больницы, адъюнкт Рыбушкин – попечителем Адмиралтейского госпиталя. Студенты-медики 4 и 5 курсов работали в холерных бараках в качестве медицинского персонала.

Помогали и сами казанцы. Три временные больницы для холерных больных устроили татарские купцы и промышленники Юнусов, Апанаев, Аитов и братья Ахмеровы. Значительные суммы для помощи пострадавшим выделили русские купцы Крупеников, Месетников, Урванцев и другие.

К ноябрю эпидемия постепенно пошла на убыль. Оцепление вокруг Казани сняли. В городе снова забурлила жизнь. За предохранение от холеры Казанского университета Лобачевский получил от императора Николая I благодарность и перстень с бриллиантами.

Как видите, главное не поддаваться панике!


Екатерина Хабарова.

Комментарии