​Буря страстей и накал эмоций: опера «Летучий голландец» прозвучала на сцене ГБКЗ

10 марта 2020
Культура

Воистину королевский подарок сделал меломанам Александр Сладковский на 8 Марта. Оперу Рихарда Вагнера «Летучий Голландец» в концертном исполнении слушал и наш обозреватель.

Сотни писателей, художников, музыкантов и композиторов, театральных и кинорежиссёров, создателей аттракционов, настольных и компьютерных игр и даже кулинаров, «изобретающих» экзотические десерты и напитки с соответствующим названием, вдохновлялись мистической легендой о Летучем Голландце, толком не понимая – название корабля это или прозвище капитана. Самоуверенный, деспотичный, неотёсанный «морской волк» кочует из легенды в легенду, начиная с 1795 года.

Шотландец Вальтер Скотт уверял, что всё дело в том, что кораблём правил человек, убивший жениха приглянувшейся ему девушки. Англичанин Фредерик Марриет считал, что наказание последовало после того, как в минуту отчаяния капитан произнёс страшную клятву обогнуть мыс Доброй Надежды и хулу на Бога за то, что тот не даёт ему это сделать. А ирландец Джордж Баррингтон считал, что весь экипаж этого судна был виновен в каком-то ужасном преступлении и был поражён чумой.

В опере же историю грешника, приговорённого ходить по морям до Судного дня и умирать от жажды до тех пор, пока его грех не искупится бескорыстной любовью женщины, немец Вагнер изложил в версии немца Гейне: «Дьявол, как бы глуп он ни был, не верит в женскую верность и посему разрешает заколдованному капитану раз в семь лет сходить на берег и жениться, добиваясь таким путём избавления. Бедный голландец!»

К истории двух сердец, скитающихся в поисках любви, Генрих Гейне обращался не раз: в рассказе «Послание Ван дер Деккена домой» и в новелле «Из мемуаров господина фон Шнабелевопского».

«Бедный голландец, утомившись более чем когда-либо от бесконечных блужданий, сходит на берег, заводит дружбу с одним шотландским купцом, продаёт ему алмазы по смехотворно низкой цене и, услыхав, что у его клиента красавица дочь, просит отдать её ему в жёны. И эта сделка тоже заключена. Вот мы видим дом шотландца: девица, робея душою, ожидает жениха. Она часто с тоской поглядывает на висящую в комнате большую тёмную картину, изображающую красивого человека в испано-голландском костюме: это старинная, доставшаяся по наследству картина, и, согласно признанию бабушки, на ней правдиво изображён Летучий Голландец в том облике, в каком его видели сто лет назад. И когда настоящий Летучий Голландец в подлинном своём виде входит в комнату, девушка трепещет, но не от страха. Он смущён. Когда ему объясняют, кто изображён на портрете, ему всё же удается отвести от себя всякие подозрения. Он смеётся над суеверием. Однако, непроизвольно впадая в печальный тон, рассказывает, какие несказанные муки пришлось претерпеть мингееру: среди безбрежной водной пустыни, говорит он, плоть его – не что иное, как гроб, в котором тоскует душа; его гонит от себя жизнь и не принимает смерть. Девушка ещё больше влюбляется в Летучего Голландца, узнав его в пришельце. Он тоже полюбил её, но хочет покинуть, чтобы избавить от гибели, и открывает ей тяготеющее над ним страшное проклятие. А она кричит громким голосом: “Я была тебе верна до этого часа и знаю надёжное средство сохранить мою верность до самой смерти!” С этими словами она бросается в море, и вот наступает конец проклятью, тяготеющему над Летучим Голландцем; он спасён, и мы видим, как корабль-призрак погружается в морскую пучину».

Романтические образы вечного скитальца и верной ему дамы захватили воображение Рихарда Вагнера после того, как в 1839 году корабль, на котором он плыл вместе с женой Минной из Риги в Лондон, попал в сильный шторм. Музыка стихии родила в его голове страстную бушующую музыку, с которой, собственно, теперь и начинается «Летучий Голландец»: сквозь яростные порывы ветра и бушующего океана, выраженных пронзительными деревянными духовыми инструментами и дрожащим тремоло струнных, – в звуках валторн и фаготов слышится грозный клич Голландца.

Но если Гейне закончил своё повествование так: «Мораль пьесы для женщин заключается в том, что они должны остерегаться выходить замуж за летучих голландцев, а мы, мужчины, можем из этой пьесы вывести, что даже при самых благоприятных обстоятельствах погибаем из-за женщин», то Рихард Вагнер как истинный романтик видит мораль легенды в непреодолимой силе духа и упрямой вере в человеческие силы, его Голландец страдает, но не молит о прощении, и потому достоин самоотверженной любви.

Таков смысл «Летучего Голландца» и в интерпретации Государственного симфонического оркестра Республики Татарстан. Маэстро Сладковский напрочь лишил музыку Рихарда Вагнера подавляющей мощи. Мелодии в его трактовке скорее растекаются бушующим океаном, заполняя всё пространство до горизонта, нежели вздымаются над нами девятым валом, сокрушающим на своём пути и стены, и слушателей.

Именно так звучала опера немца на сцене театра имени Мусы Джалиля в постановке Валерия Раку, попытавшегося организовать Международный Вагнеровский фестиваль в Казани. До 1992 года все оперы в нашей стране по стародавней традиции исполнялись исключительно на русском языке. Первой ласточкой зарождавшейся в постсоветской России традиции исполнения вагнеровских опер на языке оригинала стал поставленный у нас главным режиссёром оперного «Летучий голландец». Состоялось всего тридцать спектаклей. А потом Валерия Васильевича вынудили уйти из театра… Кстати, артисты оперного той поры до сих пор вспоминают, как на спектакль приезжали потомки самого Рихарда Вагнера.

При минимализме декораций Валерий Раку сумел тогда создать на сцене и могучий корабль-призрак, и бушующий океан, и того самого Übermensch – сверхчеловека, который, по описаниям Фридриха Ницше, не ограничивает себя моральными рамками и творит всё, что захочет. Таковы были и Летучий Голландец, и полюбившая его Сента.

Не таков Летучий Голландец у Альберта Домена. Немецкий оперный бас-баритон, известный во всём мире исполнением главных ролей в операх Рихарда Вагнера и Рихарда Штрауса, блистал в этот вечер на сцене Государственного Большого концертного зала имени Салиха Сайдашева. Его дебют в заглавной роли «Летучего Голландца» состоялся на сцене парижской Opéra Bastille в 2002 году. Хрупкий тембр Альберта Домена, его романтический стиль в сочетании с точным и безукоризненным звучанием оркестра обретали необходимую для образа Голландца силу, наполняясь акцентами страдания и любви.

Солистка Московского музыкального театра имени К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко Наталья Мурадымова в образе Сенты буквально купалась. Её сопрано позволяет ей раствориться в вагнеровских мелодиях, что было заметно и на сей раз, но опера «Летучий Голландец» пока не входит в её постоянный репертуар. Из вагнеровских произведений на сцене своего театра она исполняет лишь партию Елизаветы в «Тангейзере». Однако казанский зритель, слушая её, забывал об отсутствии декораций – настолько сильно будил воображение её певческий талант: эмоции и поступки и вокально, и актёрски убеждали в естественности изображаемых страстей. К тому же Мурадымова пребывает в отличной вокальной форме, техника исполнения просто завораживает.

Её сценический отец – капитан корабля Даланд – был доверен Сладковским солисту Геликон-оперы Дмитрию Скорикову. Для него эта опера тоже из числа новых, поскольку на сцене своего театра он поёт лишь партию Анджело в вагнеровском «Запрете на любовь», но признаемся, что и в этой партии он был основателен и хорош. Опираясь на драматургию образа, он технические вокальные средства использовал как инструмент психологического моделирования личности Даланда, готового продать свою дочь богатому незнакомцу, несмотря на то, что у неё уже имеется названный суженый. Аргументы, которые он задействует в беседе с Сентой, говорят сами за себя: «Пряжки, смотри, а вот браслеты – лишь мелочь в том, что было с ним! Детка моя, всё будет это,
лишь обвенчаетесь, твоим!». Но Сента, как мы знаем, покоряется отцу отнюдь не из-за жажды богатств.


Отвергнутый ею Эрик в исполнении Артёма Сафронова, солиста Латвийской национальной оперы, недоумевает: «Как удалось заставить вдруг тебя небрежно сердце верное разбить? возможно ль! – руку отдала тому, кто преступил едва порог». Обладатель великолепного тенора явно ищет параллели между этой партией и партией Ленского из оперы Петра Чайковского «Евгений Онегин». Его герой также невнятен в своих поступках, как и юный поэт из русской романтической оперы. Но Эрик – охотник, а не поэт. Он, возможно, обманывается в чувствах Сенты к себе, но вряд ли захочет без боя уступить добычу пришельцу. Но тщетно он взывает к её рассудку: «Ко мне! Ты в лапах Сатаны!» Сентой управляет чувство, а не рассудок.

Говорят, в операх Вагнера второстепенных персонажей не бывает. И это становится очевидным, когда на сцене появляются рулевой корабля Даланда в добротном исполнении ещё одного тенора из Московского музыкального театра имени К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко Кирилла Матвеева и кормилица Сенты Мария, чью партию исполнила по-вагнеровски сильное меццо-сопрано Большого театра Евгения Сегенюк. Для неё этот образ – привычен, на сцене своего театра она поёт Марию, так же, как и для Кирилла Матвеева, поющего в своём театре рулевого.

Академический большой хор «Мастера хорового пения» Российского Государственного музыкального телерадиоцентра под управлением Льва Конторовича не впервые участвует в грандиозных постановках Александра Сладковского. Здесь они стабильно крепко и уверенно создавали образы норвежских и голландских матросов и девушек из окружения Сенты. Их голоса и оркестр сливались воедино, погружались в ревущую стихию моря, необузданными страстями заполняли мир и создавали драматическое напряжение спектакля, разыгранного в концертном исполнении.

В безумном волнении оглушительный шторм бушевал снова и снова – и надо всем этим величественно возвышался маэстро Сладковский, мановению руки которого оказывались подвластными и природная стихия, и буря эмоций в душах героев оперы и собравшихся в зале поклонников единого непрерывного музыкального повествовательного потока, сотворённого великим немцем.

Погибнув, главные герои «Летучего Голландца» воссоединялись на небесах, зримо воплощая торжество чувств над разумом и сильной личности над толпой. Да, разумеется произведения Рихарда Вагнера – социально опасны. Не случайно же они легли в основу нацизма: Адольф Гитлер вдохновлялся ими наравне с произведениями Фридриха Ницше. Но без опер этого композитора невозможно понять современные процессы мирового музыкального пространства. И возвращение в Казань «Летучего Голландца» – пусть даже в концертном исполнении – это ещё один шаг к глобализации культуры, к вхождению в единое европейское звуковое пространство.

Выдающиеся певцы, динамичный оркестр, сверхэмоциональный дирижёр и точный хор – вот составляющие того феерического праздника, который испытали казанские меломаны в самом начале весны. Лучшее доказательство тому – буря оваций в Государственном Большом концертном зале имени Салиха Сайдашева и море позитива и благодарности в сердцах и душах казанцев.


Сегодня в московском Концертном зале имени Петра Ильича Чайковского вновь прозвучит шедевр Рихарда Вагнера. И телеканал Mezzo не преминул этим воспользоваться, чтобы записать это прекрасное исполнение романтической истории.


Зиновий Бельцев.

Комментарии