Штокхаузен в Казани прозвучал без вертолетов и аншлага, но «выше всяческих похвал»

11 ноября 2019
Культура

В Казани проходит IX Международный фестиваль современной музыки имени Софии Губайдулиной Concordia. Наш обозреватель побывал на концерте, который наверняка войдёт в историю симфонической музыки в Татарстане.

Бывают события знаковые, а бывают – медийные. Иногда они совпадают, а иногда – нет. То, что случилось в Государственном Большом концертном зале имени Салиха Сайдашева в минувшую субботу, безусловно – событие знаковое, но медийным, к сожалению, оно не стало: аншлага здесь не наблюдалось. Да и среди тех, кто был в зале, немногие осознавали, что находятся на событии всемирного значения: впервые в России в «живом» исполнении звучат произведения Карлхайнца Штокхаузена «Формула», «Три песни» и «10 знаков зодиака».

Этот немецкий композитор, дирижёр и музыкальный теоретик называется специалистами одним из крупнейших новаторов музыки второй половины XX века и лидеров музыкального авангарда. Экстраординарный мифологизатор, обладавший невероятной харизмой, он стремился достичь в своих произведениях того, чтобы нефильтрованная астральная музыка резонировала внутри слушателей, обходя разум.

– Я композитор первого поколения людей нашей планеты, которое осознало – посредством бурного развития авиации и средств массовой информации, что человечество – это единая семья, и что наш дом это вся наша планета, – неоднократно декларировал в различных интервью Штокхаузен. – Нередко музыка, которую я слышу своим внутренним слухом, намного сложнее, оригинальнее и динамичнее, чем то, что появляется, когда я перевожу её на язык земных музыкальных инструментов, на язык земных средств информации, на технический язык, доступный исполнителям, с которыми я работаю. Иногда, находясь в студии, я закрываю глаза, и, ощущая в руках ручки настройки и представляя себе звучание, перемещаю звуки по разным колонкам, как будто это летящие птицы. Это не философия – это мечта всей моей жизни: музыка, умеющая летать, потому что умеет летать и человек.

Он утверждал, что родился на звезде Сириус и получил музыкальное образование в галактике. В течение многих лет он одевался в оранжевые джемперы и лишь в последние годы носил всё в белое. Его поздняя музыка – причудливая смесь математических вычислений, углублённого самосозерцания и синтеза западной и восточной духовности. Созданный им собственный культ имеет последователей по всему миру – от Джона Леннона до Фрэнка Заппы, Дэвида Боуи и Бьорк. The Beatles даже поместили его фотографию на обложке своего альбома 1967 года «Оркестр клуба одиноких сердец сержанта Пеппера».

Но в нашем государстве его имя звучало как ругательство. Советская энциклопедия предостерегала, что Штокхаузен «типичный представитель элитарного буржуазного искусства, и его музыка лишена идейно-художественного содержания». И тем не менее, в марте 1990 года он приезжал в Москву. Пять концертов прошли в ДК МГУ на Воробьёвых горах, и зал был битком все пять вечеров, и все пять вечеров – тройной кордон милиции вокруг ДК.

– Россия была необыкновенно дружелюбна ко мне и моей музыке. Я не понимаю, почему эти люди не приглашают меня снова, – то ли и взаправду не понимал, то ли кокетничал немецкий композитор. – Хотя откуда люди в России могут быть знакомы с моей музыкой, если её почти никогда не играли у вас по радио?

Зато начало XXI века ознаменовалось массовым обращением к музыке немецкого авангардиста. Появились фестивали, посвящённые Штокхаузену, на сцену Театра имени Наталии Сац вышел «Маленький Арлекин» с музыкой Штокхаузена, наследие Штокхаузена оказалось в репертуаре и фольклорных ансамблей, и в репертуаре симфонических оркестров… Но залы при этом уже заполняются далеко не полностью…

Быть может потому, что сладок лишь запретный плод?

Для понимания творчества Карлхайнца Штокхаузена мало расслабленно усесться в кресла партера, здесь нужна серьёзная подготовительная работа. Среди основных направлений и композиторских техник, в которых он работал, – сериалистика, алеаторика, пуантилизм и причудливые акустические игры. Для неподготовленного слушателя это так называемая «умная и непонятная музыка», взять хотя бы его струнно-вертолетный квартет.

В Казани пока обошлось без вертолетов, но по признанию главы Института Карлхайнца Штокхаузена мы пока лишь в начале пути...

– То, что вошло в программу казанского концерта, это ещё не настоящий Штокхаузен – уточнил руководитель музыкального центра «Институт Карлхайнца Штокхаузена», старший преподаватель Московской государственной консерватории имени П.И. Чайковского Михаил Просняков. – Это его студенческий период. Настоящий Штокхаузен начинается после 1951 года.

«Формула» для камерного оркестра была написана как бы на рубеже «не настоящего» и «настоящего» Штокхаузена. Появившись в 1951 году как Этюд для оркестра, она надолго легла в запасники композитора. Лишь через два десятка лет «Формула» впервые прозвучала на публике – 22 октября 1971 года в Театре де Виль в Париже. На том концерте были представлены и несколько других его студенческих композиций – «Три песни» для голоса и камерного оркестра, «Хоры Дорис», Хорал «Кто утомил нас болью в этой жизни» и Сонатина для скрипки и фортепиано.

– Формулы содержат не только тоны, их длительность, тембры, звуковысотность, но и разного рода импровизационные действия, связанные с манипуляциями предыдущими или проходящими группами звуков, – пояснял сам композитор. – Это генетический код сочинения.

Начавшись хрустально-невесомыми звуками арфы и вибрафона, музыка постепенно расширяла пространство и, словно удаляя из центра ноты, кругами расходилась по залу. Составляющие её компоненты, по замыслу композитора, изолированы и обладают индивидуальными характерными особенностями в отношении музыкальных слоёв, темпа, ритма, динамики, инструментовки, регистра… Духовые, вторгаясь в струнные, нарушали привычное течение мелодии, и она звонкими каплями билась о прозрачные стены нашего сознания, которые, впрочем, не выдерживали натиска гобоев, и хрустально-мелодичные потоки вновь выплёскивались за пределы нашего мира, свиваясь в спирали, чем-то напоминающие межгалактические пространства и мелкий гравий Млечного пути… Мелодия таяла в центре, теряя звуковую основу, трансформировалась, перетекала и, наконец, совсем исчезла.

Всего 15 минут длится «Формула», но Штокхаузен вместил в неё фундаментальную периодичность всего космоса, когда он взрывается и сжимается – он дышит – и это дышит сам Бог. Это основа всего сущего. Волны «дыхания», по твёрдому убеждению композитора, вызывают изменения и в нашей реальности. Такова его концепция «вибрирующей Вселенной», где каждый звук в единичном проявлении уже содержит все те критерии порядка, которые присущи явлению в целом.

– Я поражён мастерством музыкантов, – признался выдающийся эстонский скрипач и дирижёр Андрес Мустонен, стоявший в этот вечер за дирижёрским пультом. – Иной раз и десяти репетиций недостаточно, чтобы справиться со столь сложным музыкальным материалом, как произведения Штокхаузена, а тут за три мы смогли прийти к полному взаимопониманию.

Имя Мустонена прочно связано с творчеством Софии Губайдулиной, имя которой носит фестиваль современной музыки Concordia: только он, считает выдающийся композитор современности, способен «слить воедино принципиальную двойственность мироздания и вечную тоску по Единому, Единственному, тоску по целостности». Не случайно Андрес получил у критиков неофициальный титул ведущего исполнителя музыки Губайдулиной.

Нынешняя Concordia собрала ряд выдающихся дирижёров современности: четыре вечера – четыре крупнейших в музыкальном мире имени. За дирижёрским пультом уже были Кирилл Карабиц и Андрес Мустонен, впереди встречи с Пьетро Боргоново и Джозефом Бастианом.

– Для оркестра невероятно полезно видеть разные способы работы разных музыкантов и дирижёров, – пояснил свою концепцию главный дирижёр и художественный руководитель Государственного симфонического оркестра РТ Александр Сладковский. – Кроме того, на Concordia, как всегда, парад премьер – Штокхаузен не единственный, впервые звучат работы Ивана Карабица, Бориса Лятошинского, Ильдебрандо Пиццетти, Бруно Мадерны, Томаса Адеса, Аарона Копленда, Александра Арутюняна, Николая Корндорфа. Это уникальная возможность для развития не только оркестра, но и аудитории.

Вторым номером концерта стали «Три песни», исполненные солисткой Московского театра «Новая опера» имени Е.В. Колобова и Венгерского государственного оперного театра в Будапеште Полиной Шамаевой. Обладательница красивого густого, бархатного, «тёмного» меццо-сопрано сумела наполнить эклектичную музыку Штокхаузена, синтезирующую элементы неотональности с чертами безумного немецкого джаза 1930-х годов, мрачным юмором и жёсткой иронией.

Созданные 21-летним начинающим композитором, все три песни изначально строились на текстах, написанных самим Штокхаузеном. Однако после конструктивного разбора кёльнского музыкального критика Герберта Аймерта, Штокхаузен заменил текст первой песни на немецкий перевод стихотворения Шарля Бодлера «Непокорный», а в двух других по-прежнему литературной основой остались его собственные – «Свободный» и «Скрипач».

Сочинение это действительно очень сложное и для голоса, и для интеллекта певца. Но Полина Шамаева справилась с ним превосходно.

– Быть частью истории, исполнять авангардную музыку и творить с фантастическим Государственным симфоническим оркестром Республики Татарстан под управлением неповторимого Андреса Мустонена – это счастье! – подвела она итоги своего выступления на фестивале.


Второе отделение включало в себя оркестровый вариант композиции «Знаки Зодиака». Первоначально созданный в 1975 году для 12 музыкальных шкатулок, этот opus неоднократно перерабатывался Карлхайнцем Штокхаузеном для самых разных составов.

– При изобретении каждой мелодии, – писал композитор, – я думал о характере детей, друзей, знакомых, которые родились под соответствующими звёздными знаками, и изучал эти человеческие типы более основательно.

Таким образом, «Знаки Зодиака» стали своеобразной психологическо-астральной энциклопедией человечества. С изрядной долей немецкого юмора Штокхаузен через звукопись передаёт характерные черты небесных знаков. И тональности, и ритмы здесь организованы последовательно и стремятся, скорее, к контрасту между мелодиями, нежели к демонстрации их «родства». Критерий скрытой симметрии и зеркальной секционной формы лишь укрепляет конструкцию космологического цикла.

– В 2004 году Штокхаузен решил сделать версию для оркестра, и обработал пять знаков, – пояснил Михаил Просняков. – В 2007 году он написал ещё пять знаков. Сердце композитора остановилось 5 декабря, а вечером 4 декабря он ещё дорабатывал оркестровую версию. Он не успел сделать свой знак – Льва, и мой – Рака.

Кстати, по инициативе комитета по культуре и искусству городского совета Кёльна с 6 июля 2009 года мелодия из этого цикла, соответствующая текущему знаку зодиака, звучит ежедневно в полдень на недавно восстановленном 48-ми колокольном карильоне в башне городской Ратуши.

– Поначалу я был очень скептически настроен в отношении такого концерта, – признался по окончании концерта Михаил Просняков. – В России же люди не прошли школу Штокхаузена. Это очень важно для того, чтоб донести смыслы его произведений. Но когда начались репетиции, оркестр вдруг неожиданно для меня зазвучал. Сегодняшнее исполнение – выше всяческих похвал.

– Этот концерт навсегда останется в истории как концерт музыки Штокхаузена в Казани с такими прекрасными музыкантами, – добавил Андрес Мустонен.

Выдающийся немецкий авангардист написал 362 отдельных произведения, включая свыше 140 электронных или электроакустических произведений, и выпустил более 100 альбомов. Казанские меломаны лишь начали знакомство с творческим наследием Карлхайнца Штокхаузена. Начали весьма удачно. Будет ли продолжение? Пока трудно дать какие-либо прогнозы на этот счёт. Но кто же мешает нам жить надеждой на следующие встречи с пока ещё неведомой и не всегда понятной нам красотой?


Зиновий Бельцев.

Комментарии