PROFI

Театр Рашида Загидуллина. Конец эпохи

15 сентября 2019
Мнение


Перемены в Тинчуринском театре взволновали татарскую интеллигенцию не только в республике, но и за ее пределами. Лидеры ряда общественных организаций написали открытое письмо министру культуры РТ Ираде Аюповой, где выражают беспокойство по поводу того, что «отторгнут от своей работы главный режиссер театра Рашид Загидуллин». Обращение подписали представители татарских общин из Бельгии, Германии, Голландии, Испании. Журналист и театральный критик Алсу Валиуллина, переехавшая 15 лет назад из Казани в Детройт, написала статью, которую государственные СМИ не сочли возможным опубликовать. «Казанский репортер» делится мнением соотечественницы.

Он открыл для меня театр. Я помню, как сидела вжавшись в кресло Тинчуринского в 1995 году, а на сцене, залитой лунным светом, разворачивалось шаманское таинство – булгары молились своему далекому богу Тенгре о мире и благоденствии.С того потрясающего вовлечения в таинство сцены, сжимающей время, пространство, человеческие эмоции в единый комок, пульсирующий где-то внутри груди,бередящий и разжигающий душу, сжигающий мелкое и пустое, чтобы дать место новому хрупкому – А кто же я во всем этом? – началась моя любовь к театру. Он – это Рашид Загидуллин, с недавнего времени БЫВШИЙ главный режиссер Тинчуринского театра драмы и комедии. В этом слове «БЫВШИЙ» - конец эпохи Тинчуринского. Смерть театра.

Тогда в далеком 1994 я была студенткой. Это было одно из моих первых редакционных заданий написать о нашумевшем спектакле. «Итиль суы ака торыр». Татарский эпос Нурихана Фаттаха. Это был спектакль о любви, поставленный на основе исторического романа. Лирическая прекрасная поэма о жертвенности матери и продолжении рода. Это была песня лунного света. «Она мое солнце, а ты моя луна», говорил неверный возлюбленный оставленной невесте о победившей сопернице. Луна продолжила его род, когда закатилось солнце. Солнце всегда уходит, популярность тускнеет, политика вытесняет честь, доходы перевешивают искусство. Жизнь. Единственное, что не меняется и не окисляется временем и обстоятельствами, это любовь матери.


Это был символический спектакль. Для Рашида, вчерашнего выпускника Шукинского театрального училища, – первая большая постановка в качестве главрежа. Все ждали, что он споткнется. А он, влюбленный в театр, молодой и бескомпромиссный, шел открытой грудью на амбразуру. На риск провала. Позднее он рассказывал, с каким трудом ему удалось уговорить Нурихана Фаттаха прийти на просмотр. Уговорил, пообещав, что снимет спектакль с показа, если писатель сочтет, что он не соответствует духу романа. Репетировал на свой страх и риск. Сработало. Писатель, пришедший на один из финальных прогонов, спектакль одобрил.

О театре, который еще совсем недавно был передвижным и колесил по долам и весям татарстанских колхозных полей, заговорили всерьез. Рашид остался в театре, связав с ним свою жизнь. На одной из репетиций, передвигая декорации, Рашид потерял обручальное кольцо.Оно закатилось куда-то под сцену. Так там и лежит по сей день – найти его под сценой невозможно.

С тех пор прошло двадцать шесть лет. Поставлено около 80 спектаклей. Не все из них удачные, не все я смотрела. Я сама стала другой и в театре понимаю куда больше того, что понимала в 23 года. Мне посчастливилось посмотреть в живую десяток спектаклей, вошедших в мировую летопись театрального искусства, намного больше в записи, множество замечательных постановок московских и питерских спектаклей. Я могу анализировать, сравнивать, оценивать в силу своих способностей. Я уже давно не живу в Татарстане. Но каждый раз, возвращаясь из Америки в родную Казань, иду в Тинчуринский. Теперь уже ШЛА в Тинчуринский. И не за ностальгией по татарскому языку и искусству, а за подлинным театральным впечатлением, за тем самым катарсисом, который испытала в далеком 1995, за тем, чтобы этот катарсис повторился. И, поверьте мне, он повторялся неоднократно.

Наверное, мне повезло. Я нашла своего режиссера. Наше миропонимание совпало. Тот лунный свет, доминировавший в Итиле, преображался, менялся, освещал других персонажей, но это всегда был свет. Свет любви к людям, свет прощения и трепетной нежности по отношению к персонажам, свет уважения к человеческой душе, какой бы маленькой и жалкой она временами не казалась. Рашид мог быть как угодно требователен по отношению к себе, к актерам,к местным драматургам, но по отношению к своим зрителям и героям он был всегда милосерден. И он всегда видел цель. Средства никогда не заслоняли ее. Главным для него всегда был смысл, идея, сверхзадача, тот посыл, который вынесут для себя, в себе зрители, ради которых он работал.Отсюда всегда очень жесткий режиссерский рисунок. И отсюда компромиссы. «Я не могу все время ставить классику. Я работаю в татарском театре. Мои зрители – эбилэр, которым я бесконечно благодарен. Они заполняют театр, они наши самые верные зрители. Они искренни.Они плачут и смеются вместе с моими героями. Они готовы приезжать на наши спектакли издалека. Я не могу пренебрегать их интересами». Отсюда множество сентиментальных постановок, но даже самые слабые из них достойного качества. Ну а сильные – это блестящая эпоха Тинчуринского.

«Вдовий пароход». Я смотрела спектакль много раз на протяжении многих лет и мое понимание спектакля раз за разом менялось. Конфликт отцов и детей.

В зависимости от моего личного миропонимания, я переходила из одного лагеря в другой. Я приводила в театр своих родителей и мы вместе рыдали, находясь по разные стороны баррикады. Задыхающийся от переизбытка материнской любви и опеки герой пытается сбросить душащие его оковы, походя убивая мать своей черствостью и жестокостью. Я сочувствовала ему, неспособному зажить собственной жизнью, слабому и потерянному, избалованному и грубому. Но чем старше становилась, тем больнее болело сердце от ран, которые наносил матери он, тот, который свет в оконце. А мама, моя мама, выросшая в казанских коммуналках, с замиранием сердца узнавала детали своего детства: крикливые галочьи голоса коммунальной кухни, фотографии на обшарпанных стенах, острорежущие уколы невинных соседей и их же готовность мгновенно прийти на помощь. Этот интерес и уважение к деталям всегда отличало Загидуллинские постановки. У него не было пустых пауз. Если на сцене стояла тишина, она была насыщена энергией. Тишина кричала.

Она кричала в «Кровавой свадьбе» Лорки, в «Угасших звездах» Карима Тинчурина. Она искрилась в легких кружевах «Женитьбы Фигаро» Бомарше, «Привередливом женихе» того же Тинчурина. Тишина пожирала небытием персонажей Брехтовской «Мамаши Кураж».

В поисках тишины и гармонии метался Гамлет в Шекспировском спектакле, поставленном в фойе театра. Тишина была выдрана из его сердца преступлением дяди, и он сам вырвал ее из груди Офелии, удивительной девочки, любившая отца и Гамлета, растерзанной этой любовью.

Замечательных спектаклей было много. Более чем достаточно для одного режиссера. Достаточно, чтобы стать эпохой в истории театра и войти в историю. Так же, как войдут в историю гастроли Тинчуринского в Москве, Питере, Турции, Бельгии и Германии.Так же как войдут в историю татарского театра воспитанные и выпестованные режиссером актеры.

Время рассудит. Боль от потери не зарастет. Потому что смены, равнозначной смены, не будет. Традиционный конфликт директора и режиссера, денег и искусства разрешился не в пользу последнего. Не новый режиссер с новыми идеями и достойным продолжением пришел в театр, не новая эпоха началась, а старую задушили и обезглавили. Не верю я победившему директору. Помню его, молодого и еще тихого, только начинающего работать в театре, матерящим свой театр в компании с популярным эстрадным певцом и обещающим отдать театральные подмостки под площадку для эстрадных концертов. Свершилось. Пятнадцать лет спустя.

Не ново, к сожалению. Не нам только свойственно. «Пращи и стрелы» – замечательный телевизионный канадский сериал о шекспировском театре. Кто бы мог подумать, что я захочу его пересмотреть в контексте казанских театральных новостей? Что главнее в театре: деньги или искусство? Помнится, обсуждая финал, мы не сошлись во взглядах. Моим друзьям конец показался трагичным: шекспировский театр расформировывают в угоду финансово успешным мюзиклам, режиссера, беззаветно преданного искусству увольняют, и на смену ему приходят бездарности, ненавидящие и не понимающие театр. Я усмотрела в этом оптимистическое начало: настоящий живой театр вернулся в подполье, к импровизации, истокам, скинув с себя заскорузлые рамки коммерческой необходимости, а значит возродился к новой жизни, как феникс, из пепла. Вот теперь то, что мне показалось закономерным, произошло в реальности. Но в отличие от искусства, реальность не кажется мне оптимистичной.Потому что так же, как и для Рашида Загидуллина, сверх идея для меня это торжество театра, очищающего душу. А получилась смерть театра.


Алсу Валиуллина

Материалы по теме
​«Дракон» и драконоведение по-славутски
03:10, 10 октября
Мнение
​Спокойно, Маша, я – Петруша. На сцену ТЮЗа вывели «Капитанскую дочку»
10:10, 10 октября
Мнение
​Простые истины Александра Славутского
05:09, 9 сентября
Мнение
Красиво, тревожно, порой мучительно, с чувством вины, и даже досады...
07:08, 8 августа
Мнение

Комментарии

  1. Людмила месяц назад
    Очень уважаю Рашида и его творчество. Много писать не хочу. Он обязательно себя проявит. Сквозь все преграды пройдёт . Желаю сил и терпения. Он талантливый режиссёр.
  2. Валентина месяц назад
    Рашид! Если закрывается одна дверь, то обязательно откроется другая!!! Верю в тебя, дорогой однокурсник! Твоя поддержка в годы учебы не забывается!