​Игры престолов мирового кинопроцесса глазами Кирилла Разлогова и Нины Кочеляевой

04 июля 2019
Культура

В Казани стартовали кинопоказы, приуроченные к столетнему юбилею ВГИКа. Специальными гостями проекта стали кинокритик, программный директор Московского международного кинофестиваля Кирилл Разлогов и директор Нового института культурологи, консультант ЮНЕСКО Нина Кочеляева. На встрече с ними побывал журналист и писатель Айрат Бик-Булатов.

Пропуск в «Империю чувств»

На следующий день после окончания путча – 22 августа 1991 года известный киновед Кирилл Эмильевич Разлогов держал, наконец, в руках разрешение на ограниченный прокат в СССР японского эротико-драматического фильма «Империя чувств», ставшего сенсацией Каннского кинофестиваля 1976 года, где его назвали «первым великим эротическим фильмом».

– Меня радовала сама возможность показать советскому зрителю эту выдающуюся картину, которую до этого мог видеть здесь только я. Я работал тогда научным сотрудником в Госфильмофонде СССР, и мог видеть многие запрещённые картины. Причём степень запрета у некоторых была такова, что в просмотровой комнате имел право находится только я и киномеханик.

В советские времена Разлогов часто читал публичные лекции. Набивался обычно полный зал. «Меня слушали с восхищением, и… ненавистью. Потому что, я-то видел все эти фильмы, о которых рассказывал, а люди узнавали об их существовании от меня». Нечто подобное вспоминал недавно Владимир Познер, который в те же годы так называемого «застоя» читал в библиотеке иностранной литературы – «иностранке» - лекции о современных актуальных западных авторах. И тоже – набивались полные залы.

Кадр из фильма «Империя чувств», режиссер Нагиса Осима

«Империю чувств» в СССР впервые привёз продюсер в 1989 году в рамках презентации своей компании среди прочих спродюссированных им фильмов. Одну копию он оставил Разлогову, для подготовки к прокату. Разрешение было получено лишь через два года. Но ещё до этого Кирилл Эмильевич показывал «Империю чувств» на разных малоформатных площадках, в клубах и так далее. «Нас особенно интересовало, какова будет реакция наших людей, мы проводили опросы. И ситуация оказалась очень интересной. В любой аудитории находилось процентов 5 людей негодующих, требующих запретить непристойную картину, и столько же, напротив, требовавших допустить её прокат на широком экране. И 90 % - воздерживавшихся с ответом. И это был самый лучший расклад, который можно было удобно повернуть в любую сторону. Если бы мы захотели её запретить, можно было бы сказать: «Всего лишь пять процентов поддерживают эту картину», но мы-то хотели обратного, и поэтому в ход шёл аргумент о том, что только пять процентов опрошенных высказались против».

Кирилла Разлогова широкая аудитория знает по циклу программ «Культ кино», до сих пор выходящему на телеканале «Культура». Но ещё он – программный директор Московского международного кинофестиваля, возглавляет российскую гильдию киноведов и кинокритиков, а также – профессор ВГИКа.

Именно в этом качестве он и пребывает в свой нынешний визит в Казани, имея поручение вместе с Ниной Кочеляевой представить «уникальную программу, приуроченную к 100-летию Всероссийского государственного института кинематографии им. С.А. Герасимова (ВГИК)» (так пафосно сообщили в анонсе о нынешнем казанском мероприятии его устроители – некоммерческая организация «Время кино»).

Нина Александровна меньше известна широкой публике, но, что называется, «подписей к титрам» у неё тоже хоть отбавляй: так, она – программный директор Сочинского международного кинофестиваля и кинопремии; директор Нового института культурологии, консультант ЮНЕСКО, ведущий специалист отдела разработки и апробации методик кинопросвещения ВГИК.

Собственно, нынешний вечер – дебютный для новой казанской культурной площадки, только что открытого «Дома татарской книги» в старинном здании по ул. Островского, где давно уже располагалась мемориальная музей-квартира писателя Шарифа Камала – вечер этот распался на две части. И первая из них была посвящена непосредственно ВГИКУ и современному кинематографическому образованию. И в этой части основной тон обсуждению задала Нина Кочеляева. И как составитель нынешней программы показа – дипломных короткометражных фильмов ВГИКовцев разных поколений; и во-вторых, как (вот же совпадение!) мамы одного из выпускников этого года, хорошо поэтому знающей изнутри самое свежее поколение нашего славного института кинематографии.


Вторая же часть встречи была посвящена разговору с московскими гостями уже на самые разные темы, и тут уж перевес во внимании журналистов ожидаемо был у Кирилла Разлогова. Которому пришлось рассказывать и про своё детство в Париже, и про то, как он смотрел «Игру Престолов», летя на самолёте в Сеул, и про много чего ещё, вот например – про фильм «Империя чувств»…

«Игра престолов». Версия ВГИКовская

ВГИКовская 100-летняя история – огромная, в одной статье да с наскоку её не рассказать. Иногда она вполне напоминала тот же самый сериал «Игра престолов», о котором уже заходила речь. Об одном эпизоде походя напомнил Разлогов – о времени пресловутого и «судьбоносного» V-го съезда кинематографистов, «когда ещё режиссёр Соловьёв предпринимал свой поход во ВГИК. Но у него не получилось»…

Сказал это Кирилл Эмильевич, действительно, походя, для того лишь, чтобы сообщить, что вот он сам в то время – то есть в 1986 году – вообще предлагал объединить факультеты, и чтобы первые три курса студенты в вузе учились бы… на кинематографистов, и осваивали бы вообще все профессии, и лишь на старших курсах чтобы происходило у них разделение на режиссёров, операторов, сценаристов или критиков. «Но, конечно, это предложение не прошло, наше кинематографическое образование всё-таки очень консервативно. Но я знаю, что в Европе и в мире кое-где подобные примеры есть, где вот так учат…»

Ну, сказал-то он походя, но нам пришлось в этом разбираться. Про V съезд довольно много есть материалов. Вот, например, цитата из дневника члена политбюро ЦК КПСС Виталия Воротникова: «Был поставлен вопрос об изменении организационных форм кинематографа, о материальной и творческой самостоятельности киностудий. Ряд представителей так называемой демократической интеллигенции резко выступили против идеологии и практики социализма в Советском Союзе, против руководящей роли КПСС». Ничего себе заявка!

На съезде, который проходил 13-15 мая 1986 в Большом Кремлевском дворце, был показан фильм «Покаяние» Тенгиза Абуладзе (премьера по стране с 1987 года, которой предшествовала долгая борьба с цензурой за выход картины. В том же 1987 году фильм завоевал гран-при Каннского кинофестиваля, фильм почти сразу же стал знаковым и одним из символов Перестройки, как писала в одной из рецензий И.Саломоник: «Финал фильма недвусмысленно говорит о том, что о покаянии диктаторов и их наследников можно только мечтать»).

Кадр из фильма «Покаяние», режиссер Тенгиз Абуладзе

На том же V съезде были отстранены от руководящих должностей Сергей Бондарчук, Юрий Озеров, Евгений Матвеев, Станислав Ростоцкий. Их обвинили в застойности. Закопёрщики бунта в кинематографическом союзе на съезде - возмущаются цензурой, диктатом государства и требуют художественной свободы. Первым секретарем правления вместо Льва Кулиджанова избран Элем Климов. Одним из ярких активистов команды киношных реформаторов был режиссёр Сергей Соловьёв, вскоре приступивший к съёмкам своей знаменитой «Ассы».

Именно Сергей Александрович Соловьёв стал участником второй серии марлезонского балета 1986-го года, как раз ВГИКовской истории. Процитирую из книги Ф. Раззакова «Гибель советского кино. Тайна закулисной войны. 1973-1991».

«Буча во ВГИКе началась в октябре 1986 года и была непосредственно связана с теми переменами, которые произошли в Союзе кинематографистов. Еще в июне новый секретариат СК, прекрасно понимая, какой бунтарский потенциал заложен в молодежной среде, провел специальное заседание, посвященное ситуации во ВГИКе, и сформировал специальную комиссию, которой надлежало заняться этой проблемой. Возглавили ее кинорежиссер Сергей Соловьев и кинокритик Андрей Плахов. Однако взять ВГИК с наскока не получилось: руководство института (ректорат, партбюро и заведующие кафедрами) провело свое собрание, на котором почти единогласно осудило итоги V съезда и отказалось подчиняться созданной СК комиссии. <…> главного реформаторы не достигли – не смогли пропихнуть в руководство института Сергея Соловьева. Хотя борьба эта была затяжной и бескомпромиссной».

Ф. Раззаков в своей книге явно выступает с позиций критики «реформаторов-либералов». Мы же поостережёмся пока выносить свои оценки, скажем лишь одно – почитаешь, и невольно придёшь к выводу: действительно, местами это напоминает «Игру престолов». И в этой игре – кинокритики – одни из тех, кому приходится очень сильно лавировать, чтобы, находясь в тусовке, одновременно очень качественно делать свою работу. Разлогов в разговоре с нами в качестве «высшего пилотажа» привёл работу как раз вышеупомянутого кинокритика Андрея Плахова. Его относительно недавнюю рецензию на фильм «Жара».

– Это был такой фильм – который не мог ему понравится по определению. И если бы он написал положительную рецензию, то все его друзья от него отвернулись бы. Но и поругать фильм тоже было бы опасно – можно тогда рассориться с влиятельным кланом Михалковых (режиссёр фильма Резо Гигинеишвили вторым браком был женат на Надежде Михалковой, напомнил Разлогов, впрочем, справочники уточнили: брак этот был заключён через несколько лет после «Жары», хотя михалковская тема заявляется Плаховым уже в названии рецензии: «Столичное дело не закрыто. "Жара" Резо Гигинеишвили в роли фильма "Я шагаю по Москве"»). Плахов, по словам Разлогова, написал рецензию, где рассказал всё устройство фильма, не сказав лишь одного – как он к этому фильму относится, и это, в данном случае – высший пилотаж.

Кадр из фильма «Жара», режиссер Резо Гигинеишвили

– Впрочем, – продолжил знаменитый киновед, – иногда рецензия может быть и напротив, очень короткой. Например, одна французская рецензия на фильм «Дамы предпочитают мамбо» называлась так: «А мы – предпочитаем кино».

Черно-белое: мотивы ВГИКовских короткометражек

Главное действо встречи в «Доме татарской книги» – это кинопоказы дипломных работ студентов ВГИКовцев последних десятилетий. Программу открывала картина 1967 года «В горах моё сердце» – дебют выдающегося режиссёра Рустама Хамдамова, которого преследуют различные скандалы и неудачи, и которого таки да, в своё время «ссорили» с Никитой Сергеевичем Михалковым (ходили пересуды по поводу михалковского фильма «Раба любви» (1975) и обвинения последнего в «плагиате» как раз у Рустама Хамдамова).

Ох, опасное это дело, подковёрные киношные игры престолов, лучше уж поговорить о самих представленных на казанском показе фильмах. Три фильма, и все три чернобелые. Первый – хамдамовский – стилизация под немое кино. И даже по первым кадрам – открывающимся воротам трамвайного депо – начинаешь узнавать как будто Дзигу Вертова с его знаменитым «Человеком с киноаппаратом, картиной 1929 года, только у Хамдамова – человек за пианино. Причём тапёра он сам и сыграл. Ну и, конечно, чаплинские мотивы, и девушка с цветами даже – и то показалась. И мальчик с бедных окраин. И несчастные бедные люди, пытающиеся выдерживать мину благородства – тоже, кажется, родом из Чаплина. Но реплики в фильме – не просто записаны на чёрном фоне, они зачитывается женским голосом, бравым и дисциплинированным, как у дикторов, ведших в СССР утреннюю гимнастику. Иногда и никакого чёрного фона и записанных на нём буквами реплик нет, а сразу идёт эта тётя-диктор со своим голосом.

Первым законченным полнометражным фильмом Рустама Хамдамова стала «Анна Карамазофф». Её премьера состоялась 17 мая 1991 года в рамках конкурсной программы 44-го Каннского кинофестиваля. Тем не менее, из-за конфликта режиссёра и продюсера фильм на экраны СССР и других стран так и не вышел. А вот моменты съёмки этой картины застала во время оно 17-летняя Нина Кочеляева, только-только устроившаяся тогда на работу в Исторический музей и ни о каком кино не помышлявшая. Сегодняшняя казанская гостья рассказала, что именно эти съёмки стали для неё первым соприкосновением с магией кино. «Актёры – Жанна Моро, Эммануил Виторган – в атмосфере храма XVII века… было много дыма, и ветра, совершенно преобразовавших пространство», – делилась с нами киновед. Но вот короткометражку Хамдамова «В горах моё сердце» для казанского показа она отобрала только по общему своему представлению и справочным данным о картине, впервые её смотрела вместе с нами на показе в «Доме татарской книги».

Кадр из фильма «В горах моё сердце», режиссер Рустам Хамдамов

Второй дипломный фильм дня – «Пугало», уже 2000 года, режиссёра Александра Котта. Фильм также чёрно-белый и без слов. Однако, это не немое кино. Мы слышим, например, звуки грузовика. Мальчика в фильме Хамдамова звали «чучело». А у режиссёра Котта мальчик – изображает пугало. Он дружит с пугалом, стоящим одиноко в степи, а сам – живёт с дедом в каком-то вагончике. Я вспомнил, как на театральном фестивале «Науруз» режиссёр хакасского театра, поставивший «Старик и море» Хемингуэя, обмолвился, «у нас, мол, нет океана, зато – у нас есть степь». Мальчик – и дружит, а в какой-то момент и сам переодевается в одежды пугала и стоит на одной ноге.

По эстетике, мне показалось это кино близким фильмам Тарковского – «Андрею Рублёву» (особенно в конце, когда одежды пугала снимают с крестовины, и остаётся среди поля стоять один голый крест), но ещё больше – фильму «Иваново детство». В центре обеих картин метафорически показанный внутренний мир ребёнка. Красивая операторская работа. Светлячки колосков на поле… Казанскому искушённому зрителю, возможно, придёт на ум ещё одна ассоциация – с картинами Геннадия Архиреева. Особенно, свияжским циклом, где был и такой же одинокий вагончик, и грузовик, и большая чёрная Вселенная и мальчик. Но Александр Котт вряд ли, конечно, знал о казанском и свияжском художнике. В 2014 году он уже снял полнометражный чёрно-белый фильм без слов «Испытание», но это совсем другая история.

Третья история – совсем свежая, 2018 года, выпускная работа Дмитрия Волкова, начинавшего обучение во ВГИКе у Абдрашитова, а закончившего у Хотиненко. Вадим Абдрашитов для каждого студента задавал очень чёткие рамки, сам выбирал материал для съёмок, и даже предписывал, например, сколько секунд пейзажа должно войти в окончательный монтаж. А Дм.Волкову захотелось сделать свою историю. Фильм «Питер. Чернуха» – снова чёрно-белый, но по стилистике – совершенно отличный от прежних. Такая, действительно, очень питерская история, где круги интеллигентов-эстетов как-то легко пересекаются с наркопритоном художников-неудачников в коммуналке. В голове появлялись ассоциации с фильмом «Лето» Кирилла Серебренникова, в генеалогии которого и та же соловьёвская «Асса»…

Фильм сделан по рассказу Андрея Рубанова «Малой кровью», то, что в основе картины хорошо прописанная история – большой её плюс, считает Нина Кочеляева. Одна из проблем современного поколения ВГИКовцев, по её словам, заключается в том, что они всё хотят делать сами, от сценария до финального монтажа, и поэтому именно сценарная часть обычно провисает сильнее всего. Молодые режиссёры, конечно, стараются компенсировать это порой весьма нестандартными ходами при монтаже. Например, один из фильмов этого года заканчивался тем, что герой уходил вдаль на зимнем пейзаже, и под эту картинку режиссёр ставит звуком – крики павлинов.

Ну и ещё во ВГИКе наблюдается разрыв поколений на режиссёрском и сценарном факультетах. В сценаристы чаще идут люди постарше, которым уже за 30. А часто бывает и так – поступают, например, в киноведы, не чтобы стать, собственно, критиками, а для того, чтобы просто лучше узнать мир кино, и через киноведение прийти в мир кино, а потом самим начать снимать. Таков был, например, путь известного сейчас уже режиссёра Бориса Хлебникова. С другой стороны, хорошими киноведами часто становятся люди без профессионального киношного образования, таковы и наши сегодняшние гости – историк Нина Кочеляева и искусствовед Кирилл Разлогов (до сих пор жалеет, что в студенческие годы написал только устный доклад, а не статью на тему «Пикассо и сюрреализм» - могло бы быть первой его работой. Не имеет киноведческого образования и главный редактор журнала «Искусство кино» популярный кинокритик Антон Долин.

Зато у нынешних студентов ВГИКа сильно развит друг товарищества. Они помогают друг другу, работают на картинах у однокурсников. Это видно даже по титрам, так, один из молодых режиссёров поучаствовал в качестве ассистента или помощника аж на шести дипломных фильмах. Или найдет, например, кто-нибудь талантливого художника-постановщика Александру Мартиросову, глядь, а она уже появляются у второго, у третьего.

– Прямо как во времена французской новой волны, – добавляет Кирилл Разлогов, – или современной волны якутского кино.

Кинематографическая среда и как она создаётся

Французская новая волна (фр. Nouvelle Vague) — направление в кинематографе Франции конца 1950-х и 1960-х годов. Кирилл Эмильевич не случайно упомянул её. Дело в том, что как раз в эти годы он, сын болгарского дипломата, оказался во Франции. Наконец, закончились мучившие подростка уроки по фортепьяно, потому что в Париже платить за них родителям мальчика было уже дороговато. Тогда как же занять досуг? Ну ему давали пару франков, чтобы он ходил в кинотеатры на показы второй категории. Современные фильмы стоили 4 франка, а за 2 – показывали киноклассику!

Так зарождался интерес к кино у будущего выдающегося киноведа. И на это, кажется, стоило бы нам обратить внимание. Во Франции 1950-х годов, времени французской новой волны, времени моды на кино, когда и все разговоры были только о кино – в кинотеатрах задёшево показывали великие фильмы. И вот тогда да – есть среда, которая взращивает в будущем знаменитых кинодеятелей! Надо нам это брать на вооружение.

И сейчас ведь есть они, пытливые девчонки и мальчишки. Вот сын Нины Кочеляевой – один из закончивших ВГИК нынче – он уже воспитывался на книгах К.Э.Разлогова. «Ему было лет 14, я приходила домой с работы, а он заявлял: «сегодня я из книги Кирилла Эмильевича прочитал 4 строчки, остальное время – я смотрел те фильмы, которые там были упомянуты».

– Раньше преподавать было просто, – делится Разлогов, – была так называемая профессорская дистанция. И ты рассказывал то, что они не знают и никогда не узнают без тебя, и тебе верили. Теперь же – ну да, у тебя есть история, и есть твои любимые фильмы, которые молодёжь не смотрит и может, уже не будет смотреть никогда, но что касается современного кино – они куда насмотреннее, и нынешние мои студенты зачастую меня обгоняют, и я должен очень стараться, чтобы поспеть за ними, быть на одной волне, чтобы не растерять авторитет, чтобы про тебя не сказали: «Ай, нафталин…». Как-то я читал лекцию школьникам, и мне было поначалу очень тяжело, но мы быстро нашли общий язык, когда перешли на обсуждение «Игры престолов». «Игра престолов» стала для них таким волшебным словом.

Кадр из фильма «Игра престолов», режиссер Дэвид Наттер

– Первые интервью о них я давал, ещё не видя ни одной серии, я говорил, например, что сериалы сейчас становятся интереснее игрового кино. Ещё какие-то общие вещи. Потом я посмотрел несколько серий в самолёте по пути в Сеул, и потом уже бросился за один день вместе с женой все вышедшие на тот момент серии, и уже пятый сезон я ждал со всей остальной аудиторией по всему миру. Он начинался как очень такой хулигански свободный сериал, я даже удивился, что они удерживаются на таком уровне. Но сейчас там изменилась ситуация с правами на сериал, что повлияло и на его тональность, и в последних сезонах уже – политкорректность прёт из всех щелей.

Мировой кинематограф – процесс, с очень сложными ролями у всех его участников, со своей сложной кухней. Нам её не постичь. Но кино, действительно, остаётся сейчас по переданной по памяти ленинской формуле – важнейшим из искусств. Той площадкой, где формируются новые смыслы человеческой цивилизации, потеснив в этой роли даже литературу. Занимаясь своими историкожурналистскими разысканиями, наткнулся как-то на малоизвестное интервью Теодора Драйзера, перевод которого был опубликован в «Литературной газете» в 1936 году (№ от 10 октября).

Американский писатель высказался в нём так: "Кино ослабило и испортило литературную форму в Соединённых штатах. Заранее известно, что любой роман, если он будет пользоваться успехом, немедленно купит кинематографическая фирма. Мне кажется, что постановщик фильма, режиссёр, приобретает большее значение, нежели автор печатного произведения. Если тот истинный художник, то драма жизни интересует его также, как писателя. Скоро наступит такое время, когда новый Шекспир кинематографии сможет взять плохую драму и превратить её в "Макбета".

О том же вопросе, как видим, дискутируют киноведы и сейчас на примере работ ВГИКовцев. Вот здесь интересно, куда идут молодые киношники. В мире, России и в Татарстане, здесь прозреваются будущие важные дискуссии и пути развития нашего общества. Поэтому, к деятельности молодых авторов стоит, пожалуй, присмотреться. Очередная программа ВГИКовского цикла, уже с другими фильмами – «Аптекарша» (реж. С. Говорухин), «Сон в летнее утро» (реж. Ф. Бондарчук), «Контрабас» (реж. А. Меликян) и «Тяжелая работа старых мойр» (реж. П. Буслов), – но с теми же гостями: Кириллом Разлоговым и Ниной Кочеляевой, будет показана 4 июля в 21.00 на Набережной озера Кабан.


Айрат Бик-Булатов.

Комментарии