​«Казанский трамвай» в поисках счастья

10 мая 2019
Культура

В Казанском академическом русском Большом драматическом театре имени В.И. Качалова – премьера музыкально-поэтической фантазии «Казанский трамвай». Среди его первых «пассажиров» оказался и наш обозреватель.

Вообще-то, трамвай я очень люблю. Впервые по улицам нашего города он прогрохотал в самом конце осени 1899 года. Тогда, как писала одна из местных газет, «вагоны проехали от центральной станции к Арскому полю и оттуда на Проломную, где для приглашённой публики был устроен роскошный обед». Но только через год казанская конка полностью прекратила существование: все линии перешли на электрическую тягу. С тех пор трамвайное сообщение стало неотъемлемой частью нашего города.

Целый век стучали на стыках рельсов колёса, и скрип тормозов в тишине ночных улиц будил не только романтическое настроение у загулявшихся парочек, но и раздражение обывателей, мирно почивавших в это время в постелях домов, под окнами которых и проложены были эти самые рельсы. Люди встречались в трамваях, знакомились, заводили отношения и навсегда расставались тоже в этих же самых трамваях.

Быть может потому и становился транспорт уже минувшего века героем живописных полотен и ностальгических стихотворных opus’ов. И когда с 2004 года один за другим стали исчезать с карты города привычные трамвайные маршруты, что-то стало исчезать и в наших душах, а прощание с трамваем – самым экологически чистым, между прочим, видом передвижения – обернулось прощанием с эпохой искренности и непосредственности.

И тут – «не всё потеряно, не время грустить» – загромыхал «Казанский трамвай» на подмостках сцены.

– Давай, поедем на трамвае!

Вот просто так, возьмём и сядем,

В любой из них – не выбирая,

И на маршрут совсем не глядя!

Давай с тобой на миг поверим,

Что быть счастливыми – легко! – голос актрисы звенел над притихшим залом.

Редко в каком театре встретишь теперь актёров, умеющих читать стихи. Не передать их ритмический строй, а вдохнуть в них душу, прожить вместе с рифмованными строчками за несколько минут сложную, полную непредсказуемых изгибов судьбу. В качаловском это ещё не растворилось в заданной раз и навсегда пластиковости масок, тиражируемой нынче и в кино, и на театральной сцене. Может быть, потому так популярны у зрителей и «Последний день» по стихам Марины Ивановны Цветаевой в талантливом, повергающим в катарсис, исполнении Светланы Романовой, и «Когда зажгутся фонари», обозначенный в афише как ретро-концерт, а в благодарной памяти ещё живут и литературно-музыкальные композиции, рассказывавшие о Габдулле Тукае, о Леониде Топчем…

Шаг за шагом девятнадцать драматических актёров и пятеро музыкантов разворачивали перед нами действо. Разные типажи – респектабельные и не очень, в трендовых нарядах и повседневной одежде, совсем юные и умудрённые жизненным опытом – рассказывали свои истории, в которых Казань, разумеется, была главным действующим лицом.

– Великий путаник, мой неоглядный город,

Ты недоверчиво глядишь с крутых бугров.

Не я один узнал тоску и холод

Твоих осенних стылых вечеров.

И всё же в этих – с детства! – переулках,

В татарской невысокой слободе

Я познавал – в улыбках, драках, муках –

Земную цену счастью и беде, – исповедально-пронизывающе звучало со сцены, заставляя собравшихся в качаловском припомнить о своём личном опыте взросления вместе с Казанью.

– В подборе стихотворений очень помогали Альбина Абсалямова и Алёна Каримова, – уточнила автор литературной композиции Диляра Хусаинова. – Это было ещё два года назад, когда они возглавляли журнал «Идель». Тогда и родился замысел нашего общего проект. В «Казанском трамвае» мы использовали и то, что уже звучало тогда, и то, что не вошло в поэтический эскиз, а что-то нашли сейчас. Перекомпоновали композицию, расширили некоторые блоки.


Выпускница филологического факультета КГУ, а теперь помощник художественного руководителя качаловского театра по литературной части, она очень тонко чувствует поэтическую материю, а потому и сценарий получился очень хрупким, атмосферным, затрагивающим самые потаённые чувства.

– Это далеко не только моя работа, – возразила Диляра Масгутовна. – Тут очень много вложено Ильёй Славутским как режиссёром. И окончательный отбор произведений, конечно, тоже был за ним.

– Создать спектакль из ничего, не имея пьесы, драматургической основы, литературного какого-то произведения – очень трудно, – вздохнул Илья Александрович. – Но мы смогли это сделать. Мы собрали его как мозаику, как большое панно. Да, он весь составлен из стихотворений только казанских авторов, к которым наш композитор, заведующая музыкальной частью театра Ляйсан Абдуллина специально написала музыку. Только татарская песня взята из репертуара Ильгама Шакирова. Но это не концерт, это полноценный спектакль с сюжетом, с прослеживаемыми любовными линиями: любовь к своему городу и любовь людей друг к другу.

Одежда сцены – важнейший элемент оформления спектакля – в «Казанском трамвае» тоже придумана Ильёй Славутским. Принцип «чёрного кабинета», создающий иллюзию открытого пространства, делает постановку объёмной, зрелищной. История не разыгрывается, а творится на глазах у зрителя, будто поэтические фантазии материализуются и начинают жить собственной, не зависящей даже от актёров жизнью. Мы «видим» город, сотни улиц, тысячи домов, скверы, парки, фонари, дворы, стадионы, театры, минареты, купола, мосты – те самые, что запечатлели в своих произведениях поэты и художники и воссоздали в чувственных образах и шкале эмоций актёры.

Но при этом перед нами нет шумной суетливости, нет ощущения бесконечного броуновского движения, возникавшего на «Зимнем трамвае», сыгранном в качаловском пару лет назад как разовый проект. «Казанский трамвай» выпущен как очередной репертуарный спектакль. А театр – это всегда интим. И иллюзия поэтического баттла, пронизывавшая «Зимний трамвай», сменилась иллюзией проникновения в тайные умственные диалоги, возникавшие между близкими, родственными, хотя и не всегда лично знакомыми друг с другом, людьми.

Вот, заскучав в трамвае от длительной езды, пассажир скользит взглядом по толпе и внезапно замечает прекрасную незнакомку. Она сидит от него через проход и так же, скучая, рассматривает незнакомых спутников. И между ними искрой вспыхивает безмолвный диалог: стихи, озвученные ими, – мысли, слышимые только им двоим. Но в таинство магического притяжения без спросу врывается третий, как в замочную скважину поглядывающий за зарождающимися чувствами новоявленных Адама и Евы.


А вот парочка, убеждающая друг друга в одних и тех же банальных, в общем-то, постулатах: любят не за что-то и не вопреки чему-то, а просто так. И если тебе человек дорог, то ты принимаешь его со всеми достоинствами и недостатки как единое целое, не разбирая, не детализируя, не отбраковывая и не стараясь изменить. Помните старую песню на слова Роберта Рождественского: «Если я тебя придумала, стань таким как я хочу»? Так вот, такой эгоизм «не прокатывает» в настоящих чувствах…

– Спотыкаясь на стыках, трамвай дребезжит,

Пассажиров невеселы лица.

У тебя на ресницах снежинка лежит

И растаять от счастья боится.

В этой жизни облыжной покой твоих глаз

Принимаю, как премию Нобеля.

Шестерёнки снежинок вращает для нас

Снегопада перпетуум мобиле… – то ли и впрямь эти строки прозвучали в спектакле, то ли они всплыли в моём сознании из глубин памяти на волнах нежности и удивительно трепетного сценического рисунка, сотканного актёрами.

Или вот ещё один не слишком юный пассажир, несколько старомодно выглядящий в широкополой шляпе и длинном пальто на фоне спортивно одетой и отгородившейся от всего мира музыкой, звучащей в их наушниках, молодёжи. Он едет на встречу со своим детством, в те края, где, по собственным словам, умел разговаривать со снегом. И я почему-то уверен, что старенький дребезжащий на поворотах трамвай обязательно домчит его туда…

Истории, истории, истории – бесконечные казанские истории, за которыми встают в памяти вполне реальные городские пейзажи и лица.

Айрат Бик-Булатов – один из двадцати двух поэтов, чьи произведения стали материалом для поэтического сценария, – попав под прицел журналистов местных телеканалов, по окончании представления сравнивал свои впечатления двухлетней давности с нынешними. Неоднозначность его восприятия, как мне показалось, базировалась на несовпадении авторского видения своего творчества и актёрской интерпретации: сплавленные воедино, стихи разных авторов в сценических диалогах вдруг обретали иной смысл, иное звучание.

– Много было у нас дискуссий, в среде поэтов, согласных и несогласных с концепцией спектакля и исполнительской манерой актёров. Я оказался среди тех, кто спектакль принял, – размышлял Айрат Шамилевич. – За два года авторский состав поэтов, чьи стихи были использованы для спектакля, – изменился. Исчезли из постановки произведения Анны Русс и Виля Мустафина, добавлены поэтические откровения Владимира Рощектаева, Артура Гарипова, Дании Жанси.

– Нам хотелось, чтобы зритель прожил часть своей жизни в соприкосновении с особым миром поэзии и чувств, – пояснил Славутский. – чтобы люди услышали замечательные строки, полюбили этот мир, заинтересовались его творцами. Стихи вообще трудный жанр, но мы поставили для себя задачу ещё сложнее – сделать из поэтических промельков глубоко личностную, но очень узнаваемую и близкую для всех казанцев историю. И мне кажется, это случилось, наш проект ожил, задышал.

Уже первые показы «Казанского трамвая» полностью подтвердили слова Ильи Александровича: в зале переаншлаг, бурные аплодисменты, море цветов… Качаловский театр вновь совпал с ожиданиями зрителей.

Зиновий Бельцев.


ФОТОРЕПОРТАЖ


Новости от партнеров
Материалы по теме
​Фестиваль «Европа-Россия-Азия» начался с войны
07:04, 4 апреля
Культура
Наверх, к истокам: в Казани открылся театральный музей
06:02, 2 февраля
Культура
​Ирина Чернавина: «Надо просто хотеть жить»
12:01, 1 января
Культура
​А за окном то дождь, то снег, или Невесёлое это дело – женитьба
12:10, 10 октября
Культура

Комментарии