​Французский вечер Александра Сладковского

19 марта 2019
Культура

Сразу три французских композитора и пианист с мировым именем подарили своё творчество казанским меломанам, среди которых оказался и наш обозреватель.

Программа капризного мартовского субботнего вечера располагала к романтическим переживаниям: море, египетские пейзажи и любовные грёзы – всё это вместилось в почти трёхчасовое выступление Государственного симфонического оркестра Республики Татарстан. А если добавить к этому истинно французский шарм и грациозность, с которыми исполнялась музыка, то станет ясно, почему овации и крики «bravo» в Государственном Большом концертном зале имени Салиха Сайдашева не смолкали десяток минут.

Сначала было «Море». Три симфонических эскиза, созданных Клодом Дебюсси в 1905 году, в импрессионистской манере воссоздали атмосферу Атлантики и Ла-Манша, согретую поздней любовью композитора. Там, сбежав из шумного Парижа, проводили счастливые месяцы Клод и Эмма, изящная, утончённая жена богатого финансиста Бардака. Он, кстати, на удивление легко согласится на развод, а вот жена Клода устроит бурную сцену и даже дважды выстрелит себе в грудь. Но это лишь на время отложит расставание. Клод и Эмма проживут счастливую жизнь: он посвящал ей свои произведения, она устраивала вечера для дирижёров, пианистов и издателей, у них родилась девочка, которую назвали Клод-Эмма.

Маэстро Александр Сладковский с первых минут погрузил нас в этот страстно-сладостный мир, полный коллористических эффектов и красок, когда «шелест» литавр, «капающие» октавы двух арф и «застывшие» тремоло скрипок в первой части вдруг сменяются перекличками духовых на фоне едва слышного звона колокольчиков и тарелок во второй и выходят на приглушённую звучность большого барабана, мрачные пассажи струнных и завывающие аккорды деревянных с валторнами в третьей. Море в исполнении татарстанских симфоников живёт, море дышит, море ведёт свой нескончаемый диалог с ветром…

Музыкальную звукопись продолжил и вышедший вслед за исполнением оркестром произведения Дебюсси Жан-Ив Тибоде – один из наиболее востребованных и успешных пианистов нашего времени. Несколько лет назад он эпатажно заявил: «Фрак и белая бабочка – это так старо! Двести лет одно и то же!». И стал экспериментировать с одеждой. На некоторое время его «визитной карточкой» стали красные носки. И некоторые из пришедших на казанский концерт пристально всматривались не в руки пианиста, а в его ноги. Услышав об этом, музыкант рассмеялся:

– Однажды, ещё в молодости, я надел на концерт вместе с фраком красные носки. И всем так понравилось, что восемь или десять лет подряд я всегда надевал на свои сольные концерты красные носки. Но последний мой концерт в красных носках состоялся в 2000 году в Сан-Франциско.

Пятый концерт для фортепиано с оркестром фа мажор – одно из самых концепционных произведений среди инструментальной музыки Шарля-Камиля Сен-Санса. Уже не первый десяток лет Жан-Ив Тибоде исполняет его, практически не оставляя у слушателей сомнений в лёгкости и воздушности этого opus’a. Вот и сейчас он продемонстрировал блестящую виртуозность, с восхищением наблюдая за оркестрантами и дирижёром во время собственной игры. Казалось, что его абсолютно не беспокоит способность пальцев рук точно и вовремя извлекать звуки из рояля: они словно сами собой находили нужные клавиши. «Steinway & Sons» рассыпал мелодичные жемчужины под невербальный рассказ французского пианиста об очаровании Египта и пикантных ощущениях, которые испытал Шарль-Камиль Сен-Санс в путешествии по этой стране.

Дело в том, что композитор, чтобы избежать парижских зим, которые плохо влияли на его слабую грудь, ездил греться в Алжир и Египет. Зимой 1896 года находясь в Луксоре он и написал свой пятый фортепианный концерт.

Первая часть концерта – автопортрет самого Сен-Санса, слегка постаревшего после многих постигших его потрясений, полного просветлённой и грустной покорности: смерть матери настолько потрясла его, что он впал в депрессию и даже помышлял о самоубийстве. Горестные стоны, слышимые в ре-миноре, и страстные нисходящие хроматические ходы октав у фортепиано в интерпретации Жана-Ива Тибоде обретают философический символизм неизбежности утраты всего, что любимо. Одиночество путешественника и быстро текущие воды – таковы картины первой части.

Вторая часть – яркие и экзотические образы, помогающие композитору на время забыть об утратах. Здесь на фоне звонких переливов водного пейзажа звучит песня нубийских лодочников, услышанная Сен-Сансом во время поездки по Нилу. Потом в фа-диез мажоре рождается пентатонный напев фортепиано и первых скрипок spiccato с сурдинами, воспроизводящий по замыслу композитора упорный, неумолчный крик нильских лягушек и щебетание сверчков в зарослях папируса.


Финал концерта знаменует победу волевого начала, радости жизни. Солист начинает третью часть с нарастающих звуков, имитирующих гребные винты корабля, усугублённых настойчивыми ударами литавр. И вот мелодии духовых и струнных вырастают в энергичное, шумное и головокружительное движение по водной глади. Воды реки жизни не останавливаются ни на мгновение, увлекая путешественника к новым впечатлениям.

Поэтическая музыкальная чувствительность и великолепное техническое мастерство Жана-Ива Тибоде придали и без того красивому произведению Шарля-Камиля Сен-Санса особый блеск и совершенство. Впрочем, Пятый концерт Сен-Санса – один из «коронных» номеров французского пианиста, с которым его приглашают выступить на лучших сценах мира.

Третьим композитором французского вечера Александра Сладковского стал Гектор Берлиоз.

«Фантастическая симфония» – первое зрелое сочинение двадцатишестилетнего композитора, созданное в 1830 году. Сам он называл своё произведение «Эпизод из жизни артиста. Большая фантастическая симфония в пяти частях» и повествовал в ней о своей любовной драме, за которой следил весь Париж. Генриетта Смитсон, двадцатисемилетняя ирландская актриса, настолько поразила сердце Гектора Берлиоза, что он преследовал её «вулканической страстью», впадал в отчаяние от её равнодушия и даже помышлял о самоубийстве. Эта первая программная симфония в истории романтической музыки, написанная через три года после встречи с Генриеттой, воссоздаёт всю гамму эмоциональных переживаний молодого музыканта.

Приняв избыточную дозу опиума, недостаточную, чтобы убить, но погрузившую его в некое пограничное сумеречное состояние, герой симфонии все свои ощущения, воспоминания и грёзы воспринимает через музыкальные образы. Вот всепоглощающая любовь и припадки бурной ревности в певучей теме скрипок; вот бал, где таинственные тремоло струнных и красочные арпеджио арф приводят к лёгкому кружению прелестной вальсовой темы у скрипок; вот сцена в полях и английский рожок пасторально выводит свирельный наигрыш, но в ответ ему звучит тревожное тремоло литавр; вот казнь героя, убившего свою возлюбленную, – нежное и страстное звучание кларнета словно удар палача обрывает мощный удар всего оркестра и три глухих ниспадающих пиццикато струнных имитируют стук отрубленной головы; вот в шуршании струнных, глухих ударах литавр, отрывистых аккордах медных и фаготов и возгласах флейт и гобоев рождает картина слетающихся на шабаш ведьм, среди которых самой непристойной предстаёт возлюбленная героя.

Гектор Берлиоз допускал возможность сценического ис­полнения симфонии, но также говорил о необязательности ознакомления слушателей с подробной программой своего произведения – достаточно названия частей для возбуждения их фантазий. Через пару лет после создания «Фантастической» композитор пригласил Генриетту Смитсон на свой концерт, в программу которого вошло и это сочинение. И уже на другой день добивается от неё положительного ответа на свои чувства. Свадьба состоялась через год вопреки запрету родителей Гектора Берлиоза.

В интерпретации Александра Сладковского это романтическое музыкальное приношение Гектора Берлиоза, сыгравшее решающую роль в его судьбе, прозвучало мечтательно-страстно, образная полифонизированная фактура в сочетании с тем­бровой красочностью приобрела индивидуально-меланхолическую вы­разительность.

И слушатели по достоинству оценили такое прочтение «Фантастической симфонии», искупав оркестрантов и их художественного руководителя и главного дирижёра Александра Сладковского в бурных продолжительных овациях.

В ответ маэстро и его музыканты исполнили на бис ещё одно произведение Гектора Берлиоза – «Ракоци-марш» из «Осуждения Фауста». Это имя в партитуре музыкально-драматической легенды ни разу не упоминается, но в своих мемуарах композитор рассказывает историю о боевом напеве венгров, каким-то образом связанном с правителем Трансильвании Ференцем Ракоци II, в начале XVIII века возглавившим народную борьбу. Под этим названием «Венгерский марш», не сумевший разогнать тоску скучающего Фауста, и вошёл в историю, мгновенно снискав популярность у жаждавших независимости венгров. Зал неистовствовал при звуках этого произведения. «Буря в оркестре оказалась бессильной побороть извержение этого вулкана, которое не могли удержать никакие силы», – вспоминал Гектор Берлиоз.

Подобная реакция была и в этот вечер. Казанские меломаны не желали расходиться даже после того, как оркестр был отпущен со сцены, и аплодисменты звучали не смолкая.


Зиновий Бельцев.

Новости от партнеров
Материалы по теме
​Рекорд фестиваля: пять бисов на три заявленных произведения
11:06, 6 июня
Культура
​Вновь над городом запах сирени
11:05, 5 мая
Культура
​Артём Варгафтик: «Люди не привыкли к тому, что правда может выглядеть просто»
04:04, 4 апреля
Культура
«Рахлинские сезоны» открыла одиннадцатилетняя пианистка
08:04, 4 апреля
Культура

Комментарии