Есть ли жизнь после «Лизы Алерт»? Казанские поисковики создали новый отряд

27 января 2019
Интервью


В конце прошлого года в добровольческой среде произошли значительные изменения. Татарстанское отделение поискового отряда «Лиза Алерт», которое активно работало в республике на протяжении шести лет, ушло «из-под крыла» Москвы. Местные поисковики решили создать свою организацию под другим названием, но, практически тем же составом. «Казанский репортер» поговорил с экс-главой регионального отделения, а ныне руководителем добровольческого поисково-спасательного объединения «Поисковый центр» Айгузель Хайриевой о разрыве с «Лизой Алерт», новом отряде, самых нужных поисковиках и том, что делать, если потерялись вы или ваш близкий.

– Еще недавно вы были координатором и лидером поискового отряда «Лиза Алерт» в Татарстане. Что случилось?

– Да. Мы решили, что в старых рамках мы не можем существовать, по ряду причин. Скажем так, нам не предоставили выбора. Есть некоторые недопонимания…

– С кем?

– С Москвой. Мы пытались это конструктивно решить, но с той стороны желания такого нет. Мне бы не хотелось тут вдаваться в подробности.

– Что вы намерены делать теперь?

– Так же заниматься поисками. Делать это по тем же методикам. У нас есть свои инструкторы, есть инструкторы из Москвы, которые с нами дружат. Я думаю, что у нас получится.

– То есть теперь у вас новый отряд?

– Да. Мы уже сейчас функционируем. Мы собрали общеотрядное собрание и предложили коллективу принять решение. Жизнь многообразна, и я могла бы заниматься еще много чем, кроме поисков, и ребята тоже. Сказали – сделайте свой выбор, вы можете остаться, можете уйти, можете продолжить заниматься поисками, и тогда мы будем это делать с вами. 3 января уже выезжали в Мензелинск на поиск дедушки.

– Нашли?

– Да, нашли его сотрудники пожарной части. Мы поделили территорию, где будут работать сотрудники МЧС, а где мы, потому, что там была прибрежная территория и река с очень тонким льдом. В итоге нашли.

– Большой у вас коллектив?

– Суммарно по Татарстану человек 30 самых активных. Будет наша команда, но и новичков мы, конечно, тоже ждем.

– Сам бренд «Лиза Алерт» достаточно известный, бренд которому есть доверие.

– Мы старались.

– Сейчас кто-то будет заниматься отрядом «Лиза Алерт» в Татарстане или он прекратит существование?

– Есть некоторые граждане, которые решили, что теперь они будут «Лиза Алерт».

– То есть в республике будет два поисковых отряда?

– Ну, у нас их больше, в Нижнекамске «След», в Елабуге «Надежда», есть кинологи «Орса», с которыми мы дружим и вместе на поиски ездим. Не знаю, насколько существует «Василиса» в Челнах. Мы готовы со всеми работать, как и раньше. Моя мечта, надежда и большое желание, чтобы мы стали шире. Мы пока никак не можем шагнуть за пределы городов, нам нужно выйти в районы. Очень важно появиться, например, в Агрызе, куда быстро доехать проблематично, особенно в такую погоду. Мы туда будем ехать целую вечность, а человек, например пожилая бабушка, который ушла из дома, нуждается в помощи прямо сейчас. Это надо сделать быстро, иначе наши попытки будут бесполезны. Бесполезные попытки порождают недоверие людей.


– Что изменится для вас, как координатора, с изменением отряда? Будете те же самые принципы проповедовать или что-то новое появится?

– Из того, что хотим привнести – синхронизировать с нашими коллегами работу. Системно. Ну какой смысл двумя отрядами делать одно и то же?

– Получается, фактически вы только сменили вывеску. Делаете то же самое, по схожим принципам, но чувствуете больше свободы.

– В общем-то, да. И мы регистрируемся как НКО, потому, что мы довольно долго работали как говорится «по-цыгански».

– Как вы оказались в этом движении?

– Я пришла в поисковый отряд в феврале 2013 года, когда пропала Василиса (Девочка из Набережных Челнов, ее пропажа вызвала широкий общественный резонанс. Найдена мертвой в феврале 2013 года – ред.) Для меня это было совершенно шокирующей историей. Я тогда позвонила своему другу, который говорил, что они какими-то поисками занимаются, ищут детей. Спросила, чем я могу быть полезна? Прошел день, другой, пятый, я поняла, что все достаточно хаотично. Тогда же вообще не было поисковых отрядов как таковых. Выезжали сотрудники полиции, МЧС, родственники, ну и что-то где-то как-то пытался бегать. А поиски это же не просто прибежала толпа и бегает по лесу. Это методики, определенные алгоритмы действия. На каждого «потеряшку» собирается вся информация, вырабатывается стратегия поиска, в зависимости от вводных. Одного нужно искать так, другого иначе. Плюс такие переменные, как природная среда.

– Были случаи, когда во время поисков терялись или травмировались сами добровольцы?

– Нет. У нас дисциплина очень жесткая всегда, и сами ребята все вменяемые. Если люди не понимают, что такое дисциплина, их никто на поиски не возьмет.

– Какие есть стереотипы о поисковом движении? В сознании многих это люди, которые узнали, что пропал человек, бегают по лесу и ищут его.

– А, ну да, еще это специальная какая-то армия супергероев с суперсредствами. Это обычные граждане, которые имеют мотивацию, не поленились и прошли некое обучение. Степень этого обучения у всех разная. Кто-то вчера пришел в отряд, и он ничего не знает, кто-то в отряде уже не первый год, и у него за спиной огромное количество обучающих программ, поисков, и он понимает эту кухню от и до. Он уже сам готов генерировать задачи и руководить людьми.

– Вот к вам приходит студент второго курса филфака. Чем вы его нагрузите?

– Во-первых, нам нужно его желание знать. Может быть он на своем филфаке писать устает и хочет физической нагрузки, пойти в лес, «чесать» этот лес. Возможно, ему наоборот, хочется развивать свои таланты и писать. Нам огромное количество текстов нужно. Например, сделать объявление для набора новичков. Вкусно, красиво, грамотно и понятно. Написать отчет о поиске.

– Сколько времени нужно, чтобы подготовить квалифицированного поисковика?

– Зависит от его личной заинтересованности. В принципе он может многое впитать за три месяца. А так полгода. Мы хотим сделать обучение более понятным и прозрачным. Сегодняшняя схема часто бывает непонятна людям, и она их пугает.

– Кого вы ждете в добровольцы, какие специалисты больше всего нужны?

– Очень интересуют люди, работающие сутки через трое, два через два. Вахтовым методом. Это единственные люди, которые в понедельник в рабочее время могут рвануть на поиски. А вообще мы всем рады, абсолютно любым людям. И в лесу нужно что-то делать, и в городе, и за компьютером. Мы рады пожилым людям, которые готовы потратить свое время. У нас есть мужчина, который печатает ориентировки и еще помогает, он ценнейший человек в отряде, мы его очень любим. Он уже на пенсии и его активная жизнь в прошлом, но с нами у него жизнь кипит, бурлит и он ощущает свою сопричастность к общему делу. Кто еще кроме него возьмет и ночью распечатает ориентировки? Нам нужно, чтобы нас было больше.

– О чем вы сейчас мечтаете? Что нужно для дела?

– Сайт сделать.

– А техника какая-то нужна?

– Из самых актуальных вещей, которые мы пока не смогли добыть, это генератор, он нам нужен, и квадрокоптер. Того же деда из Мензелинского района искали, там было много полей. Эта техника была бы не лишней. В первый день нам помогли местные авиаторы, они полетали, но трудно сказать, что это было эффективно. Их техника не подходила для этих задач. Но они сделали, что смогли. Не везде эти люди могут быть, поэтому при отряде такая техника нужна. Опять-таки глава поселения предоставила нам сельсовет под штаб. Где-то этого сельсовета не будет, а нужно будет организовать освещение, электричество, поэтому нужен генератор.

– А как у нас обстоят дела с сотовой связью в республике?

– Лучше, чем в некоторых регионах, но хуже, чем в той же Москве и области. Даже на трассе Челны – Казань не везде телефон ловит, а если ЧП? Есть у нас слепые зоны. Но компании сотовой связи стремятся обеспечивать связь там, где есть люди. В прошлом году у нас было огромное количество звонков от людей, которые потерялись, но была связь и можно было им помочь. Они звонили на 112 или нам. Человек, который с телефоном потерялся иногда не нуждается в глобальной поисковой операции, с ним достаточно поговорить, собрать все вводные от него. Может он даже сможет примерную геолокацию скинуть. Да, у нас еще все эти современные супертехнологии, когда можно определить квадрат метр на метр еще невозможно.

– Не всем доступно.

– Да, не всем доступно. Но хотя бы будем понимать в каком лесу он находится. Мы можем человеку дать инструкции как ему выйти из этого леса самому.

– За шесть лет активных поисковых работ, наверняка можете выделить группы, кто теряется.

– Городские поиски – это малолетние дети, пожилые люди с потерей памяти и прочими заболеваниями и люди с инвалидностью по психике. Другие – крайне редко. Ну и подростки бегают, с этим ничего не поделаешь, мы только можем каждый раз напоминать родителям, что они должны бережно относиться к ребенку и уважать его как личность. Если он будет чувствовать понимание, заботу и уважение его внутреннего мира, ценностей, проблем, я надеюсь меньшее количество убежит.

А если говорить о лесе, то это любой человек. Абсолютно. В лесу может потеряться кто угодно.

– Не только рыбаки и грибники…

– Рыбаками мы, как правило, не занимаемся, потому, что мы уже по вводным, читая заявку понимаем, что человек утонул. Не так часто, но все же, люди теряются потому, что выпивают. Иногда с людьми случается алкогольный психоз. Резкое прерывание запоя приводит к тому, что у людей «крыша едет». Таких людей очень сложно искать. Часто они находятся погибшими.

– А приходится выбирать, кого искать, куда ехать?

– Да, было.

– Как принимали решение?

– Созванивались с МЧС. Например, у нас были заявки на двух территориях и мы понимали, что спасатели и кинологи едут в одно место, а в другое никто не едет. Решили туда ехать. В итоге нашли обоих людей живыми. Как-то у нас в течение двух часов было 5 заявок на детей. Не успеваешь одну прозвонить, а у тебя уже вторая на очереди. И дети: 7 лет, 3 года, 4 года… И разброс по локациям по всей республике. Благо кого-то быстро находили, кому-то достаточно было консультации.

– Насколько добровольцы «чувствительнее» полиции, когда речь идет о пропавших людях? Есть стереотип, что официальные органы не всегда принимают заявки от родственников потерявшихся.

– На моей памяти таких случаев практически не было. Зачастую люди живут какими-то мифами и установками. Что-то слышали про то, что прежде чем обращаться нужно чтобы прошло трое суток, а проверить как на самом деле не стремятся. Когда спрашиваешь: «А ты в полицию ходил?», выяснятся, что не ходил. Почему? Отвечают: «Ну так все же говорят…»

По факту получается, что в полиции то не отказывают, просто человек сам туда не пошел. Идите, требуйте, в конце концов если откажут, можно позвонить нам, в прокуратуру, это достаточно просто.

У нас часто люди ждут чуда и не идут ни в полицию, ни к нам. Тянут до последнего, иногда не один день. Надо брать ситуацию в свои руки. Чем позже обратились, тем больше территория поисков.


– Тогда назовите алгоритм, что делать, если пропал близкий человек?

– Каждый человек живет определенной жизнью, у него есть своя история – ходит на работу, в спортзал, магазин. И все его близкие знают этот алгоритм жизни. Если вдруг человек, который был на работе, поехал в спортзал и после спортзала не приехал домой, прошло полчаса-час, мы, конечно должны сделать поправку на погоду. Сперва проверяем информацию сами и обзваниваем родственников, может до тебя не дозвонились, но позвонили близким. Начинаем его искать по близким знакомым, позвонить на работу, в тот же фитнес–центр, узнать был он там или не был. Если не было – уже вопрос: что произошло? Значит что-то пошло не по сценарию, идем и пишем заявление в полицию. Потом можно обратиться и к добровольцам. Еще не лишне будет больницы прозвонить.

– А если я потерялся, например, на природе. Что мне делать?

– Во-первых, чтобы не потеряться нужно предпринять некоторые меры. Взять с собой теплую одежду, даже если теплый солнечный день, что-то поесть и попить. Если человек нуждается в лекарствах – взять их. И еще немаловажно сообщить своим близким куда пошли, зачем пошли и когда вернемся.

А если потерялись и не имеем представления где мы, то оставаться на месте, никуда не ходить. На нашей памяти один дед прошел насквозь весь лес, это 25 километров. Дедушка был старенький, глухой, ему было за 70 лет, и он ушел очень далеко. А поиски то усложняются! Да, есть линии электропередач, они куда-то ведут, и если мы их нашли можно попробовать по ним двигаться, но не факт, что получится. Поэтому я бы рекомендовала всем оставаться на месте.

ЛЭП – это некая просека, которую вроде бы почистили, а потом она раз, и заросла молодняком, через который идти невозможно. Двигаться вдоль берега реки крайне проблематично и не факт, что выбранное вами направление приведет к населенному пункту. Если в этой местности вы ориентируетесь и поняли к какой речке вы вышли, это возможно. Если есть возможность выйти к просеке, лучше выйти и там оставаться. Главное, чтобы это не была тропинка животных.


– Зимой совет стоять на месте, кажется, не самый лучший?

– Зимой часто лыжники теряются, когда метет. Заметает лыжню и трудно найти обратную дорогу. Останавливаться да, не нужно, можно замерзнуть, нужно двигаться. Если выбраться не получилось, лучше какие-то круги наяривать в определенной местности, иначе еще дальше можно уйти. Все зависит от того, где вы катаетесь, парк на Дубравной можно пройти насквозь и так, и эдак.

– Считали, сколько людей вы за эти 6 лет спасли?

– Попытка была. В первый год было 72 заявки, второй свыше ста. Суммарно мы обработали больше 600 заявок. Кого конкретно мы нашли, я не сосчитаю. Это не всегда конкретно мы нашли, иногда наша ориентировка помогла найти человека. Например, был пропавший мужчина, который ушел в мае. Его по ориентировке узнала женщина, собиравшая в лесу щавель. Видит – мужчина в красной куртке, которого она только что видела на ориентировке, лежит под деревом. Она даже не поверила своим глазам, пошла обратно к тому столбу, где была наклеено это объявление, посмотрела еще раз, убедилась, что это он, вызвала полицию, скорую. Все приехали, деда спасли. Иногда это в социальных сетях ориентировка, в СМИ, люди увидели, позвонили.

– А ненайденых много?

– Меньшинство. Большинство находятся. Не найденных – меньше 8 процентов.


Беседовал Антон Райхштат.

Новости от партнеров
Материалы по теме
Казанский поисковик спустя 77 лет помог дочери узнать о погибшем отце
02:05, 5 мая
Интервью
​Рожденный в поле летать не может
11:01, 1 января
Интервью
Возвращение Нурутдина
10:06, 6 июня
Интервью
Возвращение памяти
08:05, 5 мая
Интервью

Комментарии

  1. Дамир 5 месяцев назад
    Лиза Алерт активно работает в Татарстане. После того, как в декабое прошлого года Айгузель Хайриева была отстранена от руководства региональным отрядом (было за что), в отряд вернулись многие, кто раньше активно участвовал в поисках и развивал деятельность отряда Лиза Алерт. Подробности есть на одном из телеграм-каналов.
  2. Алина 3 месяца назад
    У Лиза алерт Татарстан была невменяемая координатор. Как выяснилось после её ухода, ещё и не чистая на руку. Психически и психологически нестабильная. Лиза алерт Башкортостан искренне сочувствует новосозданному отряду. Крепитесь! Вам достался руководитель с комплексом Наполеона.