«Это же сплошное кощунство»: в ТЮЗе показали «Бал.Бесов»

26 декабря 2018
Культура

В казанском государственном театре юного зрителя – премьера по роману Фёдора Достоевского «Бесы». Новую постановку посмотрел обозреватель «Казанского репортёра».

Поиграв со словами, главный режиссёр ТЮЗа Туфан Имамутдинов назвал своё произведение «Бал. Бесы». В общем-то, такая «игра» достаточно хорошо известна в кругу театралов: лет пять тому назад в рамках VII Пасхального театрального фестиваля петербургский православный драматический театр «Странник» наделал шума инсценировкой неоднозначного и недооценённого романа-памфлета Фёдора Достоевского под точно таким же названием, а другой петербургский театр «За Чёрной речкой» уже много лет дарит зрителям спектакль-скоморошину «БАЛбесы» сразу по трём сказкам Александра Пушкина – «О попе и его работнике Балде», «О золотом петушке» и «О мёртвой царевне и семи богатырях».

Однако тут на схожести названий всё и заканчивается.

Концептуально спектакль казанских артистов совершенно не похож ни на одну из инсценировок, бывших прежде. Туфан Имамутдинов вступил в соперничество в признанными мастерами – Львом Додиным, Анджеем Вайдой, Юрием Любимовым, Александром Гордоном, чьи постановки ещё не стёрлись в памяти россиян. По-видимому, поняв и признав невозможность иллюстративного воспроизведения многопланового романа, молодой казанский режиссёр остановился на восьми монологах героев Фёдора Достоевского.

Главных героев романа – Ставрогиных – среди них нет. Не удостоились они чести быть в числе «бесов», ни мать, ни сын. Персонажи, оказавшиеся в центре внимания автора инсценировки – политические авантюристы, липкой паутиной соблазна и псевдоистин опутавшие общество, чтобы всё рушилось: и государство, и нравственность.

Есть здесь и совершенно непрактичный и несамостоятельный либерал и демагог-идеалист Степан Трофимович Верховенский (Владислав Львов). «Я люблю Россию! – пафосно провозглашает он. – Вот уже двадцать лет, как я бью в набат и зову к труду!» Это с его молчаливого бесы собираются в свой всепоглощающий рой.

Есть и мастер интриг, организатор «революционной пятёрки» Пётр Степанович Верховенский (Ильнур Гарифуллин). Это его слова вынесены на обложку программки спектакля: «…мы сделаем смуту – всё поедет с основ. Раскачка пойдёт такая, какой ещё мир не видал. Все рабы в рабстве равны… Первым делом понижается уровень образования, наук и талантов. Не нужно высших способностей – их изгонят или казнят. Чуть-чуть семей… И любовь…»

Есть и пьяница и графоманствующий поэт Игнат Тимофеевич Лебядкин (Камиль Гатауллин). «Мы пигмеи сравнительно с полётом мысли Северо-Американских Штатов; Россия есть игра природы, но не ума», – уверяет он всех. Его стихи по замыслу режиссёра положены на музыку, превратились в песни, которые Лебядкин исполняет словно звезда эстрады. А его слабоумная сестра, тем временем, расписывает его тело английскими «Made in USSR» и «Sale».

Есть, разумеется, губернатор Андрей Антонович фон Лембке (Эльвина Булатова) – туповатый и оторванный от действительности сентиментальный графоман. Образ беспринципной, безыдейной, деспотической власти, опутывающей Россию и цинично парализующей всякое политическое преобразование, предложенное сверху и требуемое снизу, приобретает в его образе черты мрачной социальной карикатуры: «Пусть правительство основывает хоть республику, ну там из политики или для усмирения страстей, мы, губернаторы, поглотим республику; да что республику: всё, что хотите, поглотим; я по крайней мере чувствую, что готов».

Есть и нигилистический публицист Шигалев (Полина Малых), разработавший структуру нового общества, где каждый член общества смотрит один за другим и строчит донос за доносом. «Выходя из безграничной свободы, я заключаю безграничным деспотизмом», – цинично заявляет он, представляя свою систему устройства мира.

Есть и чопорный старичок Семён Егорович Кармазинов (Егор Белов) – беспринципный и тщеславный литератор, болезненно трепещущий перед новейшею революционною молодёжью, но при этом, хорошо чувствующий сущность русской души: «Я понимаю слишком хорошо, почему русские с состоянием все хлынули за границу, и с каждым годом больше и больше. Тут просто инстинкт. Если кораблю потонуть, то крысы первые из него выселяются. Святая Русь – страна деревянная, нищая и… опасная».

Есть и философ, разработавший теорию самоубийства как непреложную необходимость для всякого мыслящего человека, Алексей Нилыч Кириллов (Эльмира Рашитова). «Теперь всё боль и страх, – убеждает он то ли нас, то ли самого себя. – Кто победит боль и страх, тот сам бог будет». И сам подаёт пример такой метаморфозы, нажимая на курок пистолета.

И, конечно же, есть безымянный Маньяк (Гузель Валишина), публично обличающий социальное устройство России: «Патриотизм обратился в драньё взяток с живого и с мёртвого. Не берущие взяток считаются бунтовщиками, ибо нарушают гармонию. Города сгорают правильно, в установленном порядке по очереди, в пожарный сезон. Моря и океаны водки испиваются на помощь бюджету»…

Молодые актёры искренне проживают судьбы своих персонажей. Их глубокая игра, разнообразие образов, палитра эмоций соседствуют с минимализмом сценографических решений, красок, декораций, костюмов. Сцена – огромная движущаяся платформа – символ неустойчивости России – отдана в их безраздельное властвование. Здесь правят свой бал их бесы, раскручивая, расшатывая, разрушая и мир, и общество.

Они поют, кричат, танцуют, декламируют стихи, разрисовывают мелом пол, пишут на обнажённом теле, оставляют теги, стреляют, стреляются и даже режут лук, чтобы вызвать слёзы у зрительного зала… Бал в старинном доме предводителя дворянства – кульминационная точка романа; после него-то и овладевает городом бесовщина – ночной пожар, убийство Лебядкиных, буйство толпы над гордой и страстной девушкой. А пока – идеология бесов овладевает умами, и ты, вслушиваясь в их монологи, вдруг прозреваешь: душа наша больна и больна необратимо. И всё это выстроено на чёткости и важности каждого слова, на необходимости для актёров не только вычерчивать свою роль, но и не упускать общую мысль. Нерв спектакля – в актуальности текста, и его нельзя – невнятно или скороговоркой.

Музыкальное оформление спектакля, мастерски сделанное Туфаном Имамутдиновым и Камилем Гатауллиным, ввергает зрителей в устрашающую бездну. Режиссёру удалось сделать музыку не фоном, а полноправным участником действия. И в этом есть особый психологический успех постановки: тревожная неопределённость и напряжённое ожидание неведомого, выраженные в музыке, заставляют сфокусировать всё внимание на происходящем на сцене, ловить каждую деталь, каждый жест, каждый звук. Это, уверяют специалисты, происходит на подсознательном уровне – уж так устроен наш мозг.

Бесовские камлания, шипения, стоны и в безупречно поставленной хореографии. Марсель Нуриев – выпускник театрального факультета Казанского университета культуры и искусства и магистерского курса научно-исследовательской лаборатории композиции современных форм танца в Академии русского балета имени А.Я. Вагановой – невероятно талантлив и удивительно свеж в поиске новых пластических форм. Созданный им хореографический рисунок спектакля – и бесшабашная до одури русская плясовая, и танго с выбритым налысо Кармазиновым в платье гувернантки, и танец-глумление с только что застрелившимся Кирилловым – своеобразная шокотерапия, девятый – бессловесный – бесовский монолог, та самая страшная правда о человеке: когда в моменты всеобщего озверения всё и вся погибает, а безоглядная радость и безудержный садизм сходятся в одной точке.

Полтора часа без антракта и каких-либо сценических эффектов напряжённого пристального внимания за текстом, написанным почти полтора века назад. Разновозрастная аудитория боялась шевельнутся, чтобы не пропустить ни словечка. И когда в последней сцене вновь грянула разудалая псевдоцыганщина, зал молча пытался осознать произошедшие с ним за время спектакля перемены.

– Это же сплошное кощунство, – едва шевеля губами прошептала девушка, сидевшая рядом со мной. – Так быть не должно… – И глаза её поблёскивали от подступивших слёз.

Не это ли высшая оценка, которую может дать зритель?


Зиновий Бельцев.

Новости от партнеров
Материалы по теме
​«Минем Такташ»: кому принадлежит жизнь поэта?
01:05, 5 мая
Культура
​Фестиваль «Европа-Россия-Азия» начался с войны
07:04, 4 апреля
Культура
В татарском ТЮЗе поставили хоккейный матч
07:04, 4 апреля
Культура
​Мы не жалкие букашки. В Казани создали спектакль о невидимых супергероях
02:03, 3 марта
Культура

Комментарии