$ 0
0
Казань -7 °C

​Там, где восходит лестница на небо

28 августа 2017 | Культура

Музей-заповедник «Остров-град Свияжск» совместно с фондом поддержки современного искусства «Живой город» представил оперу Александра Маноцкова «Сны Иакова, или Страшно место». «Казанский репортер» побывал на премьерном показе.

Остров-град жил своей привычной жизнью: толпы туристов деловито бегали по проложенным дорожкам, на ходу щёлкая затворами фотоаппаратов, экскурсоводы, важные от осознания своей миссии, вышагивали от объекта к объекту, нарочито-усталым тоном повторяя заученные фразы, сонная продавщица в киоске прохладительных напитков сердилась за что-то на весь мир и оттого выражение ее лица отнюдь не способствовало привлечению покупателей… И надо всем над этим пронзительно звенели в ясном небе тихие нотки наступающей осени.

На простой, казалось бы, вопрос – где состоится показ оперы – ответить не мог никто. Или почти никто.

– Не знаю, – сквозь зубы процедила сонная продавщица и снова впала в летаргический ступор.

– Какая еще опера? – отмахнулся от меня рукой, лениво наблюдавший за суетливой толпой местный старожил.

– А вы в Музее истории Свияжска спросите, – участливо подсказал экскурсовод, только что расставшийся с подопечными.

– Да вот же, напротив, – обрадовалась моему вопросу женщина в холле музея. – Идемте я покажу. Вон в ту калитку и прямо.

На калитке было написано «Посторонним вход воспрещен».

Но двор бывших казарм Инженерного корпуса, скрывавшийся за надписью, был наполнен звуками. Там шла последняя отработка ключевых сцен представления.

И я шагнул на запретную территорию.

Несколько человек в исподнем с гармониками сидели на авансцене, стояли или хаотично перемещались возле подиума. На них, то улыбаясь, то хмурясь, смотрел сидевший в первом ряду мужчина. Вдруг он негромко бросил: «Все, ребята, уходим в дом». И, встав, повернулся ко мне:

– Здравствуйте. Я Саша.

Александр Маноцков – известный петербургский композитор, пишущий во многих жанрах – от авангарда до церковной музыки – для разнообразных составов – от соло до симфонического оркестра. Сегодня он выступает во многих испостасях: ему принадлежат и музыка, и либретто, и постановка, и сценография, и костюмы спектакля.

– Началось все с того, что в прошлом году у меня был организован концерт в Казани на Книжном фестивале. На этом концерте был директор Музея-заповедника «Остров-град Свияжск» Артем Силкин. Нас друг другу представили. Артем Николаевич спросил: «Вы знаете, что такое Свияжск?». «Нет, пока не знаю», – ответил я. Он меня пригласил побывать здесь. Я стал сюда ездить, мы обсуждали, что можно было бы совместно сделать.

А я очень люблю и оперы писать, и всякие вылазки совершать на культурные территории, к которым я ни биографически, ни географически отношения не имею. Новое место для композитора – это способ преломления того, что он есть, возможность по-другому зазвучать.

И вот мне показалось, что этот остров – такое волшебное место с реальными историческими событиями, которые здесь происходили, и с мифами, с которыми он связан, а их такое огромное количество, в том числе и из новейшего времени. Было бы любопытно сделать цикл работ, которые связаны с этими местными обстоятельствами, подумал я и придумал приблизительный набор возможных сюжетов. «Сны Иакова» может стать первым номером в дилогии, трилогии, тетралогии, уж не знаю, что там получится, это зависит не от нас. Ведь у нас же нет курфюста, который бы все спонсировал на свой страх и риск, посадив нас на вечный пансион.

Мы ходили по острову, выбирали место. Мне нужна была для этой оперы белая монастырская стена, это для меня существенный элемент, мы искали где к ней прилепиться. Остановились на этом месте, хотя были и другие варианты. Я сразу нарисовал эскизы декораций, набросали смету – это же театральный проект, а не просто концерт. Таким образом, мы все распланировали до того, как я сочинил хоть одну ноту. Я писал музыку, понимая и то, что сам буду это ставить, и четко представляя декорации. В этом необычном способе работы есть и свои плюсы, и свои минусы, но при этом партитура, которая получилась, может быть исполнена и концертно, и поставлена в каком-то другом месте.

Александр рассказывал так увлеченно, так страстно, что не хотелось перебивать его вопросами. И все же я решился.

– А каков сюжет оперы?

– Нарратив – это побочный результат формы. Здесь, как мне кажется, более важна музыкальная атмосфера, то как сегодня будут звучать голоса, как будут себя чувствовать исполнители, какое сегодня, сейчас у них будет отношение к материалу. Хотя, разумеется, в «Снах Иакова» есть своя цепь историй, но она не из тех, которые можно связно пересказать. Потому и премьера здесь, что само место для нас очень важно, и те ощущения, которые здесь возникают, важны. Сочиняя, я примерялся к акустике этой площадки, к солнцу, которое садится в процессе спектакля, как задник декорации, к звукам, которые доносятся вокруг – и петухи, и колокола, и кузнечики, начинающие стрекотать на закате… На все это я рассчитывал, и оно как-то работает на атмосферность постановки.

Пока мы говорим, зрительный зал начинает наполняться.

Вот две молоденькие девушки, выбрав места, внимательно изучают программку спектакля. Вот пара в возрасте раздумывает, где бы примоститься. Вот дама с кокетливо постриженным пуделем осторожно опускается на пластиковый стул.

Маноцков, замечая, что зрителей больше, чем посадочных мест, притаскивает откуда-то деревянные козлы, покрытые красной материей. «Вот эксклюзивные вип-места», – объявляет он. И на козлы тут же взбирается крепко сложенный мужчина с пластиковым судочком, в котором лежат кусочки недоеденного шашлыка.

Сам Александр занимает место на крылечке дома, стоящего напротив сцены, так, чтобы его реакцию трудно было бы наблюдать зрителям.


«В основу либретто легли тексты разной степени документальности – от Ветхого Завета и монастырских летописей до личных дел заключенных и медицинских карт пациентов: на острове в одном и том же пространстве смешаны разные времена, и воздух наполнен непрерывным эхом разных событий», – значится в программе спектакля. Вот эти голоса-эхо и озвучены музыкантами регионального общественного благотворительного фонда развития исполнительского искусства РТ Sforzando.

Обступив плотным кольцом зрителей, они выкликают имена тех, кто навсегда оставил наш мир в стенах тюремной психиатрической больницы. И мы все, пришедшие послушать оперу, оказываемся в их мире. Их истории начинают звучать в нас. И в какой-то момент кажется, что ты всегда знал это, только почему-то подзабыл. А двенадцать парней и одна девушка, одетые в исподнее, вдруг пробудили в тебе воспоминания о бывшем не с тобой.


Большая часть развернувшихся перед зрителями историй – из пока еще не изданной книги «Чурики-макурики острова Свияжска» Марины Разбежкиной и Рашида Сафиуллина, сумевших показать образ России через судьбу жителей маленького острова. Собственно, такая многослойно-многогранная притча о России получилась и у Александра Маноцкова.

Все звучат и звучат имена в ходе спектакля, и как «поминальные» частицы из просфор во время Литургии вынимаются из числа живущих на земле обладатели этих имен.

Кстати, Маноцков сочинял церковную литургическую музыку, но, по его признанию, «не дозрел теоретически и практически, чтобы начать писать новую музыку в парадигме знаменного одноголосного распева и многоголосия», а потому оставил это занятие. Видимо, не навсегда: в его опере то и дело возникают эти аллюзии.

Впрочем, не так давно он удивил москвичей премьерой своего «Реквиема», положив полный латинский канонический текст на детское пение с игрой в ладошки, жмурки и пятнашки. Вот и в «Снах Иакова» он охотно экспериментирует, меняя техники, в его композиторских идеях интересно разбираться. Несмотря на то, что инструменты применены достаточно традиционные – валторна, аккордеон, гармоники, их использование в музыке, местами сакральной, местами фольклорной, создает необычный эффект.

– Новизна является не целью, она является естественным побочным эффектом того, что художник работает так, как работает только он, того, что он руководствуется какими-то художественными соображениями напрямую, а не соображениями вне художественными – конъюнктуры, культурологии, касты, духовности. Я руководствуюсь своими музыкальными ощущениями, а уж где это находится на оси историческо-художественной – решать критикам. Вообще, композитор – это просто такой тип существования. Я никогда не помню, чтобы у меня было иначе. Это не то, чтобы «и внял я неба содроганье, и горний ангелов полет». Нет, никакого такого момента шаманской болезни или пророческого озарения у меня не было. Всякий раз, когда мне говорят «вы – композитор», «ваша музыка», я удивляюсь: какая такая моя музыка? Я ничего не сочинил. И это ощущение преследует меня всю мою жизнь, несмотря на то, что меня, вроде бы, уже издают и исполняют, – пожимает плечами Александр.

Притча, вынесенная Маноцковым в заглавие оперы, звучит так. Один из библейских персонажей – Иаков – вынужден был переночевать в поле. Подложив под голову камень, он уснул, и увидел во сне: стоит лестница на земле, верх ее касается неба, и ангелы Божии поднимаются и спускаются по ней, а наверху лестницы стоит Сам Господь. Пробудившись, Иаков только и смог промолвить: «Как страшно сие место! Это не иное что, как дом Божий, это врата небесные». Такая лестница, если верить либретто оперы, есть и на острове Свияжск, а ангелы Божии, ходящие по ней, – души безвинно замученных здесь.

– В мире существует порядочность и непорядочность, зло и добро, воровство и агрессия или, наоборот, альтруизм и щедрость. Существуют только такого рода оппозиции. И внедрение каких-то дополнительных категорий дает возможность людям не говорить про зло, что оно зло, и не видеть в добре то, что оно добро. Страшно, когда люди перестают откровенно говорить о чувствах. И наш спектакль о борьбе со смертью и попытке победы над ней. Помните, как у Льва Толстого описывается: идет взвод солдат, прилетает ядро, издает какой-то чвакающий звук, ряды смыкаются и все идут дальше как ни в чем не бывало. Нас поражает, когда мы это читаем, нам кажется, что это сверхчеловеческое и бесчеловечное. Война и требует подавления естественной человеческой реакции. Но мы же находимся не в ситуации войны. И если происходит что-то вопиющее, если из наших рядов вырывают людей, то я не могу продолжать делать вид, что это нормально, пока и мне в голову ядро не прилетело.

Между тем, спектакль двигался к завершению. Сопрано Екатерины Лейдер с высоты каменного куба манило к себе остальных исполнителей, и они, оставив землю, политую потом и кровью, взошли по лестнице на зов.

Когда умолкли последние звуки, публика осторожно зааплодировала: сначала пара-другая жидких хлопков, затем смелее, громче… Артисты выходили на поклон, в руках Маноцкова появился букет роз, принесенный кем-то, а зрители еще не могли осознать, что все происшедшее здесь – всего лишь талантливое произведение, разыгранное талантливыми музыкантами.

– Как замечательно исполнили это, казалось бы, неподъемное музыкальное полотно! – восторгалась первый заместитель министра культуры РТ Эльвира Камалова. – И вдвойне приятно, что среди артистов – мои ученики!

И тут же предложила всем создателям «Снов Иакова» подняться на театральное небо, энергично взбежав по лестнице на каменный куб.


Зиновий Бельцев.

Фотографии: Зиновий Бельцев
Комментарии
Комментарий не более 500 символов.
Введите цифры с картинки
Все новости
Loading...