$ 65,72
75,56
Казань +9 °C

​Был по-домашнему уютен вечер танца…

30 мая 2017 | Культура


Вчера на сцене Татарского академического театра оперы и балета имени Мусы Джалиля отзвучали последние ноты ХХХ Международного фестиваля классического балета имени Рудольфа Нуриева. «Казанский репортер» побывал на гала-концерте и вспомнил все, чем может запомнится этот юбилейный фестиваль.

...Пестрая разнородная толпа заполняла фойе. Кто-то пришел в обыденных джинсах, кто-то нарядился в ультрамодные наряды, кто-то вытащил из своих запасников платья, более приличествующие провинциальным балам уездных городов. Вот уже зазвучал под легкий звон бокалов с шампанским ставший привычным, как разношенные тапочки, квартет под управлением Захара Штейнберга. Зрители привычно делали селфи и на фоне музыкантов, и на фоне выставки, рассказывающей об истории фестиваля. Глаз то и дело выхватывал из потока неспешно фланирующих меломанов знакомые лица. А из-за неплотно закрытых дверей зрительного зала доносились звуки «Вальпургиевой ночи» Шарля Гуно: по-видимому, там все еще шла репетиция.

Очередной фестивальный этап балетной жизни казанского театра приближался к финалу. Как обычно,скороспелые критики выразили свое «фи» его афише, отметив стандартный набор классических произведений. Как обычно, поклонники хореографического искусства в восторженных тонах делились друг с другом впечатлениями от «Ромео и Джульетты», «Жизели» и «Дон Кихота» – похоже, это были самые яркие спектакли нынешней программы. Как обычно, художественный руководитель балета нашего театра Владимир Яковлев терпеливо разъяснял журналистам:

– Концепция заложена в названии – фестиваль классического балета. Не DanceOpen, не DanceInversion, не Оpenlook – нет, ни в коем случае! В основе лежит классический репертуар. Хотя справедливости ради отметим: есть в фестивальной афише и спектакли в современной хореографии, которые идут только на нашей сцене, например, «Donanobispacem». Но главный принцип для нас: мы опираемся на классическую хореографию еще и для того, чтобы иметь возможность приглашать танцовщиков из других театров. И в России, и в Америке, и во Франции, и в Великобритании идут и «Лебединое озеро», и «Корсар», и «Жизель», и «Баядерка», и «Дон Кихот», и «Спящая красавица». Да, есть нюансы в редакциях постановок, но они совместимы, а значит, можно приглашать исполнителей оттуда. А современную хореографию мы показываем на гала-концертах.

Ему не только можно, но и должно верить. Он почти тридцать лет стоит у руля балетной труппы.

– Только самый первый фестиваль организовывал не я, – рассказывал мне Владимир Алексеевич. – Но все перемены в казанском балетном мире происходили у меня на глазах. Когда я в 1969 году после Вагановского училища впервые приехал в Казань, меня неприятно поразили пустые залы практически на каждом спектакле. Да и тридцать лет назад наш театр был не таким уж и востребованным и у артистов, и у зрителей. Собственно, решение о создании фестиваля было продиктовано желанием привлечь публику на балет. А ведь в те времена казанцам и выбирать-то особенно не приходилось. Почти каждый вечер перед ними выступала одна и та же труппа. Вот интерес к театру и стал падать. И дело было даже не в качестве артистов: даже если танцоры очень хорошие, то все равно со временем интерес к ним пропадает. Начинали мы скромно. На фестиваль приглашали исполнителей не то что не первой величины, даже не из первых театров России – из Новосибирска, Челябинска, Свердловска… И даже им приходилось долго объяснять, что такое Казань… Но балетный мир – очень тесный. Поэтому уже лет через пять на мой телефонный звонок-приглашение даже в Мариинском театре стали уверенно отвечать: «Да, знаем, слышали о таком фестивале». И вот тут оказалось, что гораздо тяжелее держать марку фестиваля, чем его создавать.

Нынешний состав приглашенных исполнителей фестивальных спектаклей способен поразить любого искушенного балетомана: около трех с половиной десятков артистов из четырнадцати театров мира.

– Но это раньше достаточно было только назвать звездный титул исполнителя, и зал взрывался аплодисментами, – продолжал Яковлев. – Теперь зрители хотят убедиться, что за этими титулами действительно скрывается мастерство. «Купить» публику ничем нельзя, ее можно только покорить эстетикой движений и искренностью.

Впервые программу нынешнего гала-концерта составлял и режиссировал «варяг» –прославленный в прошлом солист балета, а ныне театральный режиссер и продюсер, народный артист России Андрис Лиепа, до последнего сохранявший интригу: чем же поразит зрителей финальный аккорд юбилейного фестиваля?

– Наш вечер мы решили начать с ряда уникальных видеозаписей Рудольфа Нуриева, – пояснял перед началом представления свой эксклюзивный замысел Андрис, друживший с легендой балетного искусства. – Это лучшие вариации, которые он исполнял на великих сценах мира. На этих записях мы до сих пор учимся мастерству. Для меня важно, чтоб наш концерт стал посвящением именно великому танцовщику. В следующем году ему бы исполнилось восемьдесят лет. Мы склоняем голову перед его гением и хотим, чтоб гала-концерт стал приношением Артисту.

Кстати, именно эти старые потертые временем кадры кинохроники и показанный перед вторым отделением одиннадцатиминутный сюжет передачи «Абсолютный слух», чем-то напомнивший мне homevideo, где Лиепа проводит зрителей по нуриевским местам Парижа, сформировали ауру уютной домашности и дружеской неспешности гала-концерта. Казалось, сам мятежный демон с огнем в крови, как частенько называли Нуриева, вдруг вошел невидимо в этот зал и с улыбкой стал следить за происходящим.

– Много и часто говорили о его взрывном характере, непредсказуемости, капризах, но мне он запомнился веселым и добрым человеком со своеобразным юмором. Да, конечно, он мог употребить крепкое словцо, но в этом не было пошлости и грязи, это было артистично, – вспоминал Владимир Яковлев о встрече с Нуриевым в 1992 году, за год до смерти великого танцора. – И при этом он был человеком достаточно принципиальным, если бы его не удовлетворил уровень фестиваля, то Рудольф бы не дал добро на то, чтоб фестиваль носил его имя.

Примерно об этом же говорил и Андрис Лиепа, вспомнив разговор с Нуриевым после его посещения VI Международного фестиваля классического балета:

– Когда он приехал из Казани, с каким энтузиазмом он говорил о казанском театре!

Сменяя друг друга, на сцену выходили артисты Татарского академического театра оперы и балета, Дрезденской государственной оперы, Национального балета Испании, парижской Гранд-Опера, Норвежского национального балета, Большого театра России, Национального театра Мюнхена, Михайловского и Мариинского театров, и практически не чувствовалось разницы между звездами мировых сцен и танцорами нашей труппы.

– Это нормально. В нашей труппе сейчас работают представители разных стран, народов, балетных школ, но их очень легко объединить в одном спектакле, – пояснял Яковлев. –Аманда Гомес, Таис Диоженес и Вагнер Карвалье учились в Бразилии, но в русской школе Большого театра, которую курирует Владимир Васильев. Японцы Мидори Тэрада и Коя Окава постигали азы балетного искусства у себя на родине, но совершенствовались в Московской академии хореографии. Англичанин Алессандро Каггеджи тоже получил диплом Московской академии хореографии. Да что там! Давайте шире взглянем: классика есть классика. Где бы ей ни обучался. Да, есть нюансы, но это как характер – один более строгий, другой более романтичный, а сущность человеческая – она одна.

В этот вечер было немало удивительного.

Как часто читали мы пушкинские строки – «блистательна, полувоздушна, смычку волшебному послушна», не понимая истинного смысла, заложенного в них. Доротея Жильбер – etoile парижской Гранд-Опера, лучшая исполнительница партии Жизель в современном балетном мире – впервые показала нам то, что мы ранее полагали изящной поэтической метафорой. Правда, ей всячески мешал оркестр нашего театра, безжалостно приземляя создаваемый танцовщицей образ. Поэтому то, что для истинного меломана – острый нож в сердце, фонограмма, под которую исполнялся значительный ряд номеров, воспринималась здесь как спасение от плохих инструментов и несобранности музыкантов.

Замечу в скобках: это острее стало ощущаться, когда во главе Государственного симфонического оркестра республики стал Александр Сладковский, сумевший за короткий срок поднять уровень звучания на пока недосягаемую для музыкантов оперного высоту.

Эмоциональное потрясение подарил казанскому зрителю Серхио Берналь. Премьер Национального балета Испании в первом отделении представил удивительное сочетание классики и фламенко, исполнив «Фарруку» из одноактного балета «Треуголка» на музыку Мануэля де Фалья, а во втором изумил своим «Лебедем» Камиля Сен-Санса, поставленным пару лет тому назад к несостоявшемуся девяностолетию Майи Плисецкой. И надо отметить, что натяжение изломанных линий «мужских» крыльев было не менее прекрасно, чем в женском варианте.

Удивительно разнообразен был венгр Иштван Саймон, представлявший дрезденскую Semperoper: нежный, тактично оттеняющий партнершу в дуэте с Доротеей Жильбер (классическое па-де-де из балета Адольфа Адана «Жизель» и модерновый Reminiscence Олавюра Арнальдса и Элис Сары Отт) и академично мужественный в паре с коллегой по дрезденскому театру Денисом Вегинием («Концерт для двоих» на музыку Иоганна Себастьяна Баха).

Композиция современной хореографии «Путь Харона» на барочную музыку Георга Фридриха Генделя в исполнении Мидори Тэрада и Коя Окава тоже смотрелась свежо и оригинально, несмотря на то, что ученической постановке считающегося сегодня ведущим российским хореографом нового поколения Константина Кейхеля уже пять лет. Этот номер они подготовили специально для международного конкурса артистов балета и хореографов, который пройдет в Москве в середине июня.

Кстати, на этот же конкурс поедут еще два представителя казанской труппы – Амада Гомес и Михаил Тимаев. Па-де-де из балета «Лауренсия» Александра Крейна, которое они собираются представить на суд компетентного жюри, было блестяще исполнено ими во втором отделении хореографического вечера.

А вот заявленный ранее в программе гала-концерта Олег Ивенко, к большому разочарованию его многочисленных поклонников, не смог участвовать в хореографическом приношении Рудольфу Нуриеву.

– Сразу после «Золотой орды» он уехал на съемки картины о ранних студенческих годах Нуриева, – уточнил Владимир Яковлев. – Об этом проекте уже много говорят: британский актер и режиссер Рэйф Файнс решил сделать художественный фильм по книге британской журналистки и бывшей балерины Джули Каваны «Жизнь Рудольфа Нуриева». Кастинг проходил по всему миру. Но когда кинематографисты приехали в Казань, я сразу сказал: вы знаете, друзья мои, лучшего исполнителя роли Нуриева вам все-равно не найти. Дело даже не в том, как он танцует. Я видел пробные съемки: Олег очень убедителен как драматический актер.

Был на гала-концерте и ряд мировых премьер. Самоироничный Денис Вегиний, выпускник Пермского государственного хореографического училища, ныне работающий в дрезденской Semperoper, представил на музыку Николая Римского-Корсакова странного тяжеловесного, почти разучившегося летать шмеля. Невероятно пластичный Александр Могилев, танцовщик, хореограф, преподаватель современных танцев, влюбивший в себя десятки тысяч телезрителей шоу «Танцуй», рассказал языком танца философскую притчу «Человек» под «Болеро» Мориса Равеля. Легкая, элегантная, владеющая безупречной техникой кубинка Иоланда Корреа, семь лет назад ставшая прима-балериной Норвежского национального балета, изумила неожиданностью образа, трансформирующего в процессе модерн-танца Livetsdans.


Финалом-апофезом прозвучал балетный акт «Вальпургиева ночь» из оперы Шарля Гуно «Фауст». Яркая по музыкальному языку, колоритная хореографическая картина была необычайно эффектно разыграна артистами Татарского академического театра оперы и балета – не только примой Кристиной Андреевой, солистом Большого театра Михаилом Лобухиным и вторым солистом Коя Окава, но и блистательным кордебалетом, без которого эта сцена не была бы столь захватывающей.

Но вот уже затихли последние звуки, уже закрылся занавес, уже подъехали к театру заказанные такси, а люди не спешили расходиться.

– Ближайшие планы? – переспрашивает меня Владимир Яковлев. – В июне предстоят гастроли во Францию, – буднично говорит он и улыбается. – С крупнейшей компанией Franceconcert, которая контролирует девяносто процентов французского рынка, мы покажем «Жизель» в Тулузе, Монпелье, Ницце, Марселе, Лионе, Нанте, Анже, Рене, Туре, Париже…

А осенью, как я слышал, балетную труппу ждут в Нидерландах, где уже закупили свыше двух десятков показов «Ромео и Джульетты», и опять во Франции, на сей раз с балетом «Эсмеральда». Что же, фестиваль закончен, страница перевернута, и уже началась новая глава удивительной истории из мира танца.


Зиновий Бельцев.


ФОТОРЕПОРТАЖ



Фотографии: Михаил Захаров
Новости от партнеров
Комментарии
Комментарий не более 500 символов.
Введите цифры с картинки
Все новости