$ 66,24
78,07
Казань +13 °C

А не замахнуться ли нам на Вильяма, понимаете ли, нашего Шекспира?

15 мая 2017 | Культура

В тридцатый раз на сцене Татарского академического театра оперы и балета имени Мусы Джалиля проходит Международный фестиваль классического балета имени Рудольфа Нуриева. «Казанский репортер» попытался разгадать специфику юбилейного фестивального сезона.

То, что билеты закончились чуть ли не раньше, чем начали продаваться, – не новость. К этому как раз казанцы привыкли. И причины этому тоже всем давным-давно понятны: во-первых, действует магия прошлых фестивальных высот, а во-вторых, отсутствие стабильно работающего репертуарного театра, в котором в прежние времена, каждый вечер, за исключением традиционного выходного в понедельник, шел спектакль – либо оперный, либо балетный. Это теперь выросло поколение балетоманов, привыкшее бороться у кассы за заветный листочек проштампованной бумажечки, чтоб попасть на весьма редко показывающееся представление.

И то, что цены на фестивальные спектакли чуток подороже, хотя и спектакль, и состав исполнителей все тот же, что и в не фестивальные месяцы, никого не удивляет. Люди готовы заплатить за атмосферу праздника, которую, кстати, сами же себе и создают.

А достав билетик и продемонстрировав свои сногсшибательные наряды, счастливчики усаживаются в первые ряды партера, достают мобильные телефоны и начинают «чатиться», выкладывая на всеобщее обозрение селфи на фоне оркестрантов, театрального занавеса и стендов с традиционной выставкой ветхих афиш и снимков великих из мира музыки.

К слову, об афише нынешнего фестиваля, которая тоже когда-нибудь будет раритетным экспонатом очередной выставки. В ней нет ни ярких имен, ни трендовых гастрольных спектаклей, как это бывало в минувшие годы, когда на казанской сцене блистали Дортмунд-балет, никогда и нигде в России ранее не выступавший, или, к примеру, театр балета Бориса Эйфмана, демонстрировали свою гениальную одаренность Николай Цискаридзе, Анастасия Волочкова или этуаль Английского национального балета Анаис Шелендер.

– Сейчас у нас своя звездная балетная труппа, которую мы собрали со всего мира. У нас танцовщики родом из Бразилии, Англии, Японии, не говоря уже о ближнем зарубежье,– пояснял ситуацию заместитель директора Татарского академического театра оперы и балета имени Мусы Джалиля по организации зрителей Юрий Ларионов.

С ним трудно поспорить. Первый же спектакль XXX Международного фестиваля классического балета имени Рудольфа Нуриева служит убедительным доказательством этих слов. Поставленный исключительно на труппу театра балет Сергея Прокофьева «Ромео и Джульетта» оказался равноценен и в первом, и во втором составах. Но если в первый вечер партии Джульетты и Ромео исполнили заслуженные артисты Татарстана, лауреаты государственной премии Габдуллы Тукая и международных конкурсов Кристина Андреева и Михаил Тимаев, то во второй вечер на сцену вышли только начинающие свой артистический путь бразильцы Таис Диоженес и Вагнер Карвалье.

– В прошлом году на конкурсе артистов балета «Арабеск» в Перми, где мы получили серебряную медаль, нас заметил руководитель казанской балетной труппы Владимир Яковлев и пригласил на кастинг, – рассказывала свою историю Таис. – Мы с Вагнером закончили одну школу Большого театра у нас в Бразилии. Знаете, это такое счастье – танцевать Джульетту!

Таис и впрямь вся светилась от счастья, когда в образе четырнадцатилетней веронки порхала по сцене. Да и Вагнер рядом с ней казался бесконечно влюбленным в юную продолжательницу рода Капулетти.

Четырехактный балет в новой, уже третьей для Татарского академического театра оперы и балета, редакции оказался двухактным.

– Для того, чтоб спектакль соответствовал духу времени, – разъяснял свою позицию поставивший «Ромео и Джульетту» художественный руководитель казанской балетной труппы Владимир Яковлев, – понадобилось отсечь все лишнее, чтобы не было ни одной пустой мизансцены и чтобы не прерывалась сквозная нить повествования.

В созданной им по хореографическому рисунку Бориса Мягкова партитуре спектакля в самом деле не прописаны аплодисменты зрителей. Действие идет непрерывно: еще движутся по сцене персонажи, но их уже скрывает портал, чтобы через несколько минут вновь взмыть вверх, открывая декорацию следующей картины. Да и в музыке нет ни одной искусственно продленной паузы. Единожды заданный темп длится ровно столько, сколько длится спектакль.

Меняется место действия – то площадь Вероны, то комната Джульетты, то собор, меняется настроение толпы – то карнавально-ликующее, то безудержно-яростное, неизменным остается одно – свежий юношеский задор и радость от каждого мига бытия. Не будем забывать, что главные действующие лица шекспировской пьесы почти дети – Джульетте четырнадцать лет, а Ромео – шестнадцать. Они только начинают жить, они только начинают чувствовать, они только начинают осознавать висящий над ними дамоклов меч: проклятье своих имен, навсегда приковывающее к враждующим кланам.

Вот эта-то свежесть особенно удалась молодежному составу спектакля.

Гораздо сложнее им далось вынужденное взросление.

Пять дней длится история двух влюбленных от первой встречи до последнего вздоха. За пять дней эти подростки успевают узнать, что такое страсть и чем за нее приходится расплачиваться.

– Увы, конфликтуют друг с другом взрослые, а гибнут дети, – продолжал размышлять Владимир Яковлев, – об этом писал Шекспир четыреста лет назад и, к сожалению, ничего не изменилось и по сей день. И поэтому этот шедевр Шекспира и Прокофьева должен украшать афишу академического театра всегда.

Шекспировские Ромео и Джульетта за два часа сценического действа кардинально меняются. Но герои Таис Диоженес и Вагнера Карвалье так и не повзрослели в этот вечер. Ничего не изменилось в их мироощущениях. Быть может, танцорам не хватило артистического таланта передать внутренние перемены Джульетты и Ромео, а может быть, они пытались донести до нас трагедию так и не состоявшегося взросления. «Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте», – завершает историю английский драматург, оставляя нам самим гадать, в чем же скрывается эта печаль.

Пестрота разностильных и разновременных костюмов, пышность декораций, бездумно-подростковая готовность к любым авантюрам создают праздничный настрой на весь спектакль. И даже гибель героев не вносит в настроение зрительного зала тоску, разрывающую сердце, как это бывало в прежних постановках. Ромео и Джульетта не становятся узниками смерти в финале повествования, они воскресают, чтоб воссоединиться в вечности. Такова последняя сцена спектакля, где кинопроектор высвечивает огромные фигуры Ромео и Джульетты на заднике, изображающем небо, и они парят над всеми.

Среди исполнителей других партий обратили на себя внимание вторые солисты балетной труппы нашего театра Алессандро Каггеджи в роли Меркуцио и Айсылу Мирхафизхан в роли матери Джульетты. Если Алессандро – подданный Великобритании, влюбившийся в русский балет и после завершения Московской академии хореографии отправившийся покорять Россию, то Айсылу – потомок последних повелителей Булгарского государства, выросшая в казанской театральной семье. Но несмотря на эти различия, оба этих артиста смогли языком хореографии намного достовернее своих партнеров по сцене рассказать о внутреннем мире доверенных им героев.

Одним из ярких сценических номеров стал и танец шутов в исполнении Ильи Белова, Фаяза Валиахметова и Коя Окавы.

– Захотелось показать возможности исполнителей этих партий, совместив современные элементы с техникой классического танца, – раскрыл свой секрет Владимир Яковлев. – К тому же это органично вписалось в образ уличных шутов, которые должны были присутствовать на карнавальных шествиях.

Невозможно не сказать и о декорациях. Художник-постановщик киевлянин Андрей Злобин уже хорошо зарекомендовал себя в сотрудничестве с нашим театром. Оперы Джузеппе Верди «Набукко» в редакции 2003 года и «Риголетто» в редакции 2009 года, а также балеты «Пер Гюнт» Эдварда Грига в редакции 2003 года, «Спартак» Арама Хачатуряна в редакции 2008 года и «Лебединое озеро» Петра Чайковского в редакции 2012 года хорошо помнятся казанским зрителям. Вот и на сей раз он не обманул их ожиданий: за художественными образами проступала строгая документальность архитектурных деталей Вероны. Иногда я ловил себя на мысли, что смотрю спектакль как художественный фильм, снятый в местах, описанных Шекспиром.

Да и художник по костюмам Анна Ипатьева, тоже киевлянка, всегда работающая в паре с Андреем Злобиным, заслуживает отдельных аплодисментов. Сложность дизайнерской идеи и исполнения сценических нарядов не могут быть в полной мере оценены непрофессионалами, но эстетический восторг костюмы вызывают у всех без исключения..

В юбилейной афише еще восемь спектаклей – не премьерных. Но таких же крепких, как «Ромео и Джульетта», решенных в традиционно классических критериях. Быть может, это и есть та специфическая отличительная черта фестиваля, заставляющая зрителей на две с половиной недели забыть о суете повседневной жизни и с головой окунуться в мир музыкально-сказочных фантазий.


Зиновий Бельцев.


ФОТОРЕПОРТАЖ


Фотографии: Михаил Захаров
Новости от партнеров
Комментарии
Комментарий не более 500 символов.
Введите цифры с картинки
Все новости