$ 0
0
Казань +25°C

«Великий шелковый путь»: в Париж через Мамадыш

25 апреля 2017 | Культура

Можно ли за полтора часа побывать в девяти странах и насладиться искусством народов, их населяющих? Ансамбль танца «Kazan» смог убедить всех пришедших на хореографический спектакль «Великий шелковый путь» в абсолютной реальности этого. «Казанский репортер» попытался понять, как артистам это удалось.

Несмотря на то, что рекламы в городе почти не было, зал оказался полон. За двадцать лет существования ансамбль танца «Kazan» смог обрести своего зрителя, способного по цепочке передать и мобильно откликнуться на информацию об очередном выступлении артистов. Тем более что, невзирая на солидный возраст коллектива, этот ансамбль так и не получил своей сценической площадки и перебивается арендными залами.

«Великий шелковый путь» анонсировался его создателями то как хореографический спектакль, то как танцевальное шоу. Во всяком случае, для постановки был написан сценарий, нанизавший танцевальные номера на единую сюжетную линию. Она достаточно проста для восприятия: китайская красная принцесса, обладающая тайнами производства шелка и потому похищенная по приказу императора Византии, роняет шелковый платок со своим портретом, который случайным образом попадает в руки персидского принца и заставляет его, полного любви к незнакомке, отправиться на ее поиски.

Путь к спасению принцессы был долог и, откровенно говоря, весьма странен, как с географической, так и с исторической точки зрения. Если верить либретто и тому, что происходило на сцене, то он проходил через Восточный Туркестан, Индию, Аравию, Турцию (какая может быть Турция во времена Византии?), Кавказ, Египет, Волжскую Булгарию (да-да, именно в такой последовательности) принц добирается в Константинополь. Здесь он разумеется, выкупает красавицу, покоряет ее сердце и налаживает торговые отношения между Византией и Китаем, организовав тот самый Шелковый путь, о котором сегодня ученые всего мира говорят, как о важнейшей вехе в развитии культурного взаимодействия Востока и Запада.


Было это или не было, а только вот именно такую историю любви перса и китаянки языком танца – сочным, психологически выверенным, эмоциональным, учитывающим художественные и эстетические запросы зрителя – два вечера подряд на сцене Татарского государственный академического театра имени Галиаскара Камала повествовал ансамбль танца «Kazan». О том, что эта история правдива, настаивает, например, листовка, которую вручали при входе каждому зрителю: «Основной сюжетной линией является история развития долгого по времени и трудного по испытаниям Шелкового пути».

Мне кажется, что если бы акцент был сделан на мифологической основе повествования, столь похожего на многочисленные восточные сказки, то ситуация «неправдивой правды» была бы гораздо точнее донесена до неискушенных в вопросах истории поклонников танцевального коллектива. Во-всяком случае, до той ее части, которой еще далеко до совершеннолетия.


Впрочем, такова тенденция последнего времени. Мы уже отмечали размытость границ между историческим фактом, мифом и сказкой в недавно представленном мультфильме «Стрела наследия». Такая же размытость присутствует и в этом культурно-историческом проекте. Я уж не говорю, что сам термин «Великий шелковый путь» впервые произнес немецкий географ Фердинанд Пауль Вильгельм фон Рихтгофен в 1877 году, но и реальные потребности возникновения этого караванного пути были несколько более прагматичны, чем любовные похождения: шелк на Западе высоко ценили за его способность противостоять назойливым насекомым-паразитам, а Китайцы были заинтересованы в приобретении породистых арабских скакунов, превосходивших по своим качествам низкорослых китайских лошадей.

Однако, оставим занудные ученые премудрствования и взглянем на хореографический спектакль глазами эстетствующего зрителя.

– Почему «Великий шелковый путь»? – улыбается художественный руководитель ансамбля, народная артистка РТ Чулпан Закирова. – Основное направление нашего коллектива – танцы народов мира, а Шелковый путь – самая благодатная почва для нас пройтись по многим культурам Востока. Конечно, либретто спектакля – сказка, но в том каков был караванный путь – мы придерживались исторических фактов и воссоздавали в танцах именно те страны, которые лежали на этом пути.

Первое, что сразу же покоряет – это костюмы. Богатство фантазии и роскошь в исполнении наверняка и стоят недешево. Но создатели шоу не скупятся на одеяниях и декорациях. И зрители это оценили.

– Яркое, красочное шоу! – первое, что сказал после закрытия занавеса министр культуры РТ Айрат Сибагатуллин. Правда, на вопрос о возможности создания в республике репертуарного Театра танца, министр был весьма дипломатичен, – Надо подумать, мы должны быть к этому готовы.


Хотя, на мой взгляд, такая форма музыкального искусства лишь добавила бы привлекательности нашему краю в глазах иноземных гостей. Вспомните, каким успехом у туристов пользуются Театр фламенко в Испании или Театр пекинской оперы в Китае. Репертуарный Театр национальной татарской хореографии, полагаю, был не менее востребован. К тому же, ставя спектакли в расчете на разные возрастные и художественно-эстетические уровни зрителей, труппа этого театра развивалась бы, обретая новые высоты не только танцевального, но и драматического мастерства.

Пока же, несмотря на высокий профессионализм исполнителей, танцевальная составляющая оказалась намного выше драматургической основы и драматического воплощения ее. Так, скажем, актеры то воздвигали «четвертую стену», подчеркивая, что роль зрителя – быть зрителем, то разрушали ее, вовлекая зрителя в процесс созидания спектакля. Такое смешение приемов уместно лишь при реализации особого замысла режиссера – погрузить зрителя в вымышленный мир действа, заставить его поверить, что все происходящее – реальность. Однако в «Великом шелковом пути» не стояло такой задачи. Режиссер скорее прибегал к приему карнавализации, привнося в действо традиционные формы народно-смеховой культуры.

Вот кружится хоровод героев сценического действа по залу, вот непосредственно со сцены персонажи спектакля угощают зрителей чаем, вот Ходжа Насреддин со своим знаменитым ослом вступает в интерактивное взаимодействие с пришедшими на представление…


Такое снижение «градуса» постановки вдвойне удивительно, ведь шоу создано легендарным режиссером, главным балетмейстером театра «Сатирикон», лауреатом многих премий и хореографических фестивалей, заслуженным деятелем искусств РФ Валерием Архиповым.

Зато сплав хореографических миниатюр в единую ткань повествования не только не вызывает нареканий, напротив, достойно всяческого восхищения. Клиповость эстрадных танцевальных номеров, представляющих культуру различных стран, гармонично сочетается с акварельной размытостью вставных хореографических юморесок и вокальных партий.

– Это реализация нашей давнишней мечты, – приоткрыла вероятностный секрет такой удачи Чулпан Закирова. – Но создание такого спектакля требует своей стационарной базы, своей сцены. Танцорам очень неудобна эта сцена, поскольку несоразмерна танцевальному шагу. Приходится думать в первую очередь об этом. А ведь спектакль – это и мастерство осветителя, и умение правильно выставить декорации. На это нам катастрофически не хватает времени на арендных площадках.

Кстати, этого почти совсем не чувствуется во время представления. И световое шоу, и анимационные задники, и выездные декорации, и все время сменяющие друг друга танцевальные группы – все исполнено живости, динамизма, неразрывного единства. В этом, наверное, и сказывается мастерство и талант.


Сказочность и фантазийные домыслы ничуть не мешают реконструкторам музыкальных культур различных стран. Да, искушенный зритель вне всякого сомнения понимает, что танцы, вплетенные в ткань повествования отнюдь не народные, а эстрадные. Но охотно принимает эту игру. Китай с бамбуковыми тростями, яркими веерами и распускающимися прямо на ладонях танцовщиц цветками лотосов – это, скорее, Китай венецианца Карло Гоцци, поведавшего нам удивительную «китайскую трагикомическую сказку» о коварной принцессе Турандот, Персия с оживающими птицами с рисунка ковра воскрешает в памяти «Шахнаме» Абулькасима Фирдоуси, а Египет с живым питоном в руках фараона навевает смутные воспоминания о целом ряде кинематографических поделок о тайнах пирамид и, почему-то, об обворожительной Клеопатре в исполнении Элизабет Тейлор.

Разумеется, ни мы, ни постановщики этого танцевального шоу не знаем достоверно как и что танцевали в Древнем Египте, в Булгарском ханстве или в Византии. И потому готовы простить эти вольности. Гораздо сложнее принять допуски с танцевальной культурой Китая, Индии или Кавказа. И уж совсем не понятно, почему венецианский карнавал, развернувшийся во дворце византийского императора оказался столь краток и невыразителен. Возможно, если бы хореографы слегка добавили ему время, стало бы очевиднее противостояние сдержанной целомудренности Запада и сладострастной эротичности Востока.


Но при этом, по сравнению с предыдущими программами коллектива, явственно ощущается усложнение образности, переход от буквального к абстрактному и символическому, отказ от главенства композитора и музыки, эволюция хореографического языка и изменение роли сценографии в постановке. Эстетическая концепция «Великого шелкового пути» очевидно отошла от народного танца, но при этом откровенно противопоставлена балету. В этом и плюсы, и минусы постановки. Став эстрадно-хореографическим шоу, она обрела художественную цельность и яркость, но утратила народные корни и непосредственность эмоций.

– У нашего коллектива нет каждодневных выступлений, – с грустью констатирует Закирова, – мы выходим на зрителя всего лишь три-четыре-пять раз в год. Все зависит от возможностей арендовать сценическую площадку. Поэтому трудно сказать, когда мы снова покажем этот спектакль…

Жаль. Потому что, несмотря на недостаточную глубину проработки образов, представление получилось ярким, заметным, стоящим того, чтобы и самому повторно взглянуть на него и порекомендовать к просмотру своим знакомым.


После пятнадцатиминутного антракта танцевальный коллектив показал еще одну программу – «Танцы народов мира». Однако в сравнении со спектаклем, она показалась очень традиционной. Хорошо отрепетированные и, вероятно, не единожды показанные танцевальные миниатюры были эстетически удобны, лаконичны и законченно просты, как пушкинская проза.

В итоге зрители провели в зале свыше двух часов. Но расходиться им все равно не хотелось. Бурные овации, в которых они буквально утопили исполнителей, и стали той шкалой, которой можно замерить «градус» эмоционального накала и любви поклонников, готовых прощать любые недочеты. Быть может, такого успеха достигали лишь лучшие коллективы мира и дети, выступающие перед своими родителями на отчетных концертах.


Зиновий Бельцев.


ФОТОРЕПОРТАЖ








Фотографии: Михаил Захаров
Все новости
Казанский репортер: Внимание, поиск! Пропал человек
Казанский репортер на радио МиллениуМ. 107,3 FM
Loading...